Солдатский маршал [Журнальный вариант]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Я доложил командующему фронтом Тимошенко об итогах боя под Духовщиной. Тимошенко поблагодарил меня и заявил, что к нам в армию приедет специальная комиссия. Из Москвы прибыли представители из артиллерийской академии, из Генштаба, из штаба Западного фронта, осмотрели поле боя, пересчитали подбитые немецкие танки и орудия. Подбито было 113 танков врага. Продвижение войск 19‑й армии было довольно значительным, мы продвинулись на 15–16 километров и уже были на подступах к Духовщине. К моменту, когда на фронте, занимаемом 19‑й армией, сложилась такая благоприятная обстановка, через штаб фронта мне позвонил Сталин. Он поинтересовался итогами наступления и спросил: «Не сумеете ли вы взять Духовщину? В Духовщине находится штаб 9‑й немецкой армии». Я ответил: «Немец оказывает бешеное сопротивление, все время подбрасывает свежие силы. Группировка немцев очень сильная». Тогда Сталин спросил: «А вы можете обстрелять Духовщину из артиллерии?» Я ответил: «Могу. Духовщина находится как раз в пределах досягаемости нашей дальнобойной армейской артиллерии». «Очень будет хорошо, если вы обстреляете Духовщину и будете непрерывно держать ее под огнём». Я принял к исполнению этот приказ».

В эти дни в газетах и сводках Совинформбюро публиковалось много материалов и сообщений об удачных действиях 19‑й армии. В августе–сентябре из Москвы в 19‑ю армию прибыл писательский десант: М. Шолохов, А. Фадеев, Е. Петров. Эта встреча известных писателей с генералом Коневым и его солдатами впечатлила и тех и других. Вскоре в журнале «Огонёк» появился очерк Евгения Петрова. Михаил Шолохов написал несколько очерков: «По пути к фронту», «Первые встречи». Многие впечатления и наблюдения, привезённые Шолоховым из поездки под Духовщину, впоследствии легли эпизодами, стали основой характеров героев романа «Они сражались за родину», рассказов «Наука ненависти» и «Судьба человека».

Встреча генерала и писателей запечатлена на известной фотографии.

Маршал вспоминал неожиданный приезд писателей так:

«Наша встреча в эти очень тяжелые дни была, как я считаю, полезной и для меня и для них. Для них она была полезна тем, что они увидели кусочек войны, а для меня тем, что я почувствовал: страна правильно понимает, как нелегко нам приходится, и вот лучшие ее писатели приходят к нам, солдатам, идут на передовую, в боевые порядки. Не скрою, в те дни это было для меня большой моральной поддержкой. Кроме всего прочего, это создавало уверенность, что передовая наша интеллигенция готова до конца разделить нашу участь и, веря в окончательную победу, выдержать тот страшный натиск немцев, который уже привел их на дальние подступы к Москве».

В книге «Михаил Шолохов. Летопись жизни и творчества», составленной Т. Кузнецовой, запись за август–сентябрь 1941 года самая подробная: «1941, конец августа — начало сентября».

С командировочным предписанием № 239 и пропуском № 27224/89 полковой комиссар М. А. Шолохов вместе с бригадным комиссаром А. Фадеевым и старшим батальонным комиссаром Евг. Петровым прибыл на Западный фронт, в расположение штаба 19‑й армии, которой командовал Конев, в 229 дивизию генерала Козлова. В сосновых лесах восточнее деревни Вадино, в трех километрах от переднего края, во время боев под Духовщиной провел на боевых позициях несколько дней. Встречался в землянке с военкорами А. Бусыгиным, М. Штительманом, И. Котенко, Г. Кацем, А. Софроновым, А. Оленичем — Гнененко. Беседовал с лейтенантом Наумовым, сержантом Беловым и бойцом А. Недзельским. Опубликовал в № 100 солдатской газеты 19‑й армии «К победе» статью «Пленные». Присутствовал при допросе Вернера Гольдкампа, немецкого ефрейтора. (Статья была написана по свежим следам этого допроса).

Из воспоминаний И. Котенко, бывшего сотрудника армейской газеты «К победе»: «…К нам, армейским газетчикам, Михаил Шолохов и Александр Фадеев зашли на второй или третий день пребывания в нашей армии. Было это недалеко от смоленской деревни Вадино. Ал. Бусыгин (он дружил с писателями) попросил их написать что–нибудь для газеты. <…>

Уже к концу второго дня у секретаря редакции Михаила Штительмана лежали готовые статьи. Особенно заинтересовали «Пленные» Шолохова.

О героизме советских солдат мы и сами писали, а вот о военнопленных не довелось…» (Котенко И. На главном направлении).

Софронов А. В. «…Осень 1941 года. В ту пору я находился в одном из московских госпиталей. Помнится, ко мне в госпиталь приезжали мои друзья, с которыми мы вместе служили в газете 19‑й армии «К победе». Друзья рассказывали о приезде в нашу редакцию Михаила Шолохова, Александра Фадеева и Евгения Петрова. Они в подробностях передавали долгие беседы с нашими армейскими журналистами, среди которых было и несколько ростовских писателей. Таким образом, Михаил Александрович хорошо знал обстановку, сложившуюся осенью 1941 года на Западном фронте» (Софронов А. В. Шолоховское. М.: Современник, 1973).

Солдатам передовой линии фронта М. А. Шолохов подарил томик романа Л. Толстого «Война и мир» с надписью:

«Друзья мои! Ни шагу назад! Пусть слава Бородина вдохновит вас на ратные подвиги. Верю, реять Красному знамени над рейхстагом.

До встречи в Берлине!

Ваш М. Шолохов».

Там же, в шолоховской летописи, говорится о том, что по приезде с фронта в Москву Шолохов передал Сталину записку:

«Дорогой тов. Сталин!

Сегодня я вернулся с фронта и хотел бы лично Вам сообщить о ряде фактов, имеющих немаловажное значение для дела обороны нашей страны.

Прошу принять меня.

М. Шолохов.

2 сентября 1941 г.»

Состоялась ли встреча, о которой просил прибывший из–под Духовщины писатель, неизвестно. В списке посетителей кремлёвского кабинета Сталина Шолохов не значится.

Конев любил писателей. Боготворил их труд. Умел с ними дружить, и это качество сохранил на всю жизнь. До последних дней был страстным книгочеем. Толк в литературе знал. И обе дочери его, Майя и Наталия, получат филологическое образование и посвятят свою жизнь русскому языку и литературе.

А тогда, в конце августа под Духовщиной, его обрадовала встреча с товарищем юности Александром Фадеевым, которого он знал ещё комиссаром партизанской бригады Александром Булыгой, знакомство с автором «Тихого Дона» и «Поднятой целины» Михаилом Шолоховым, одним из авторов «Золотого телёнка» Евгением Петровым. Судя по очеркам, фронтовым зарисовкам и статьям, знакомство с командармом на писателей произвело такое же доброе впечатление.

Но на этот раз пишущая братия явно перестаралась. Главный редактор газеты «Красная звезда» Давид Ортенберг любил рассказывать в редакции вот какой случай. Когда войска Западного и Резервного фронтов контратаковали ельнинскую и духовщинскую группировки немецких войск, по командировке «Красной звезды» на этот участок фронта были направлены несколько бригад корреспондентов и писателей. Наступление шло успешно. Начиная с 20 августа в газете каждый день стали появляться статьи и корреспонденции примерно под такими заголовками: «Успешные бои частей командира Конева», «Новые успехи частей командира Конева», «Части командира Конева продолжают развивать успех». Случались дни, когда в один номер завёрстывали по два материала: «Части командира Конева продолжают громить врага» и «Славные коневцы разгромили вражескую дивизию». Так продолжалось до 28 августа. В своей книге «Июнь–декабрь сорок первого» Ортенберг так и напишет: «28 августа. Этот день мне запомнился…» Накануне в «Красной звезде» вновь прошёл развёрнутый материал, в котором сообщалось: «Весть об успехах частей командира Конева разнеслась по всему фронту. Главнокомандующий войсками Западного направления маршал Советского Союза С. Тимошенко и член Военного совета Н. Булганин издали специальный приказ, в котором поздравляют бойцов и командиров, нанесших крупное поражение врагу». Приказ маршала Тимошенко, разумеется, лёг и на стол Сталину. Приказ завершали слова: «Товарищи! Следуйте примеру 19‑й армии! Смело и решительно развивайте наступление!» Бдительный редактор Ортенберг, вычеркнул номер армии и написал: «…частей командира Конева». Дело в том, что существовало предписание, согласно которому в печати и в радиосообщениях допускалась необходимая редактура для соблюдения режима секретности.

Ортенберг: «Все это, надо полагать, было понятно читателю. Если что и было неясным, так эти самые «командир Конев», «части командира Конева». Что это? Дивизия, корпус, армия, фронт? И кто такой этот самый таинственный командир Конев? Майор, полковник, генерал? Зашифровывали Конева и его армию, понятно, в целях сохранения военной тайны, хотя я не очень был уверен, что немецкая разведка не знала, кто именно воюет под Духовщиной. (…)

Кстати, сам Конев, конечно, знал, почему мы не обозначали его чин, армию, и все же спустя некоторое время, когда мы вновь встретились, он в шутливой форме мне напомнил, поздоровавшись: «Командир Конев!» Больше того, в середине 1944 года, когда я служил начальником политотдела 38‑й армии, входившей в состав 1‑го Украинского фронта, и вновь встретился с командующим фронтом Коневым, теперь уже маршалом, он, вспомнив, вероятно, мой приезд к нему в 19‑ю армию и публикации «Красной звезды», не без подначки весело сказал:

— Что, будем вместе служить в частях командира Конева?..

Вернусь, однако, к событиям августа сорок первого года. Итак, мы продолжали день за днём освещать ход сражения 19‑й армии. (…) Всё как будто правильно. Но 28 августа на моём редакторском столе зазвонил кремлевский телефон. Меня предупредили:

— Сейчас с вами будет говорить Сталин.