Мы все вместе выходим на улицу, затем Лука садится в свой серебристый Феррари и исчезает в облаке пыли.
— Мне нравится твой брат, — говорю я, когда пыль оседает, и мы возвращаемся в дом.
— Ага, — отвечает Джош, касаясь рукой моей поясницы.
Когда он закрывает за нами дверь, его губы и руки в мгновение ока оказываются на мне, крепко целуя и срывая мою рубашку через голову.
— Я хочу тебя, — говорит он между поцелуями. — Ты нужна мне прямо сейчас.
Не в состоянии нормально мыслить, я киваю. Со стоном он спускает мои джинсы и нижнее белье, затем ловко расстегивает лифчик, позволяя ему присоединиться к моей одежде на полу. Он прижимается ко мне всем телом, и я упираюсь спиной в дверь. Я чувствую, как его твердая эрекция трется об меня, и эта похоть сводит меня с ума.
— Ты принимаешь противозачаточные? — спрашивает он, его губы почти касаются моих.
Я снова киваю.
— Да, таблетки.
— Не против, если мы обойдемся без презерватива? — он спрашивает, прерывисто дыша. — Моя последняя девушка изменила мне, так что я сдал анализы после того, как мы расстались. Я чист.
Я не обманываю, говорю я себе. Мы с Мереки уже давно закончили, и я планирую отпустить его. Уверена, что именно этого он и хочет. Не знаю, почему я не заметила этого раньше. Мое сердце никогда не будет прежним, но прямо сейчас, это так хорошо, и мне нужно что-то, чтобы наконец-то почувствовать себя хорошо.
Я спускаю его шорты до лодыжек, и он сбрасывает их с ног. На нем нет нижнего белья, так что теперь мы оба совершенно голые и смотрим друг на друга с желанием.
— Возьми меня, Джош, — говорю я, держа его лицо в своих руках и притягивая его рот к своему.
Он берет меня на руки, и я ударяюсь спиной о дверь. Когда мои ноги обвиваются вокруг его талии, он входит в меня одним плавным движением. Я откидываю голову назад и приветствую сильные ощущения, которые притупляют каждую мысль, помимо той, как хорошо это чувствуется, когда он заполняет меня. Джош – это недостающий кусочек головоломки, который я нашла, даже не искав.
Мы быстро достигаем кульминации, освобождаясь от накопившегося напряжения предыдущего разговора и тяжелых выходных. Я обнимаю его, пока он несет меня в свою спальню. Не хочу пока его отпускать, и уж точно не чувствую, что он хочет того же. Когда мы приводим себя в порядок в ванной, мы лежим на его кровати, все еще голые, лицом друг к другу.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — говорю я, делая глубокий вдох.
— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, — шепчет он, проводя рукой по моей руке и талии, а затем опуская ладонь мне на попу.
Мы так близко, и его теплое дыхание щекочет мне лицо. Я могу слишком легко потеряться в нем. Я должна найти способ говорить с ним открыто.
— Думаю, я могу объяснить, почему у тебя такое чувство, будто ты знаешь меня гораздо дольше.
Он кивает.
— Не могу объяснить, но с того самого момента я почувствовал сильную связь с тобой. Как будто я уже знал тебя, как бы безумно это ни звучало.
Я на мгновение закрываю глаза.
— Так и есть.
— Что ты имеешь в виду? — он приподнимается на локте.
— Мадлен подарила тебе рисунок пять лет назад.
Его глаза расширяются, а нижняя губа опускается.
— И что с ним?
Я прерываю зрительный контакт и сосредотачиваюсь на очень интересном узоре, который свет создает на потолке.
— Ну так что, Эмерсон? — голос Джоша звучит напряженно, и я снова встречаюсь с ним взглядом.
— Я познакомилась с Мадлен пять лет назад, когда впервые продавала свои картины на рынке в родном городе.