Супер. Видимо, мы не будем говорить о погоде. Я жую внутреннюю сторону щеки, потрясенная его жестокой честностью.
— Эй, — он мягко берет меня за руку и останавливает, привлекая к себе. — Я не хотел тебя обидеть. Думаю, просто пытаюсь тебя понять.
— Тут нечего понимать, — я отстраняюсь, и его рука падает с моей. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к людям, — перекидываю волосы через плечо и накручиваю их на пальцы.
— Когда мы познакомились прошлым летом, ты замерла, когда мама спросила, любишь ли ты искусство. Я никогда не забуду выражение твоего лица, и сейчас больше, чем когда-либо, хочу знать, почему оно причиняет тебе боль, когда очевидно, что это то, что ты любишь.
Я недоверчиво смотрю на него, не в силах поверить, что он затронул столь личную тему, и буквально через пять минут нашего разговора разрывает меня на части. Я открываю и закрываю рот несколько раз, прежде чем удается придумать ответ.
— Я посвятила искусству все детство. Это то, что я оставила по причинам, которые не хочу обсуждать ни с тобой, ни с кем-либо еще. Поэтому была бы признательна, если оставим все как есть.
— Ладно, — говорит Джош, но мой ответ его не устраивает. — Но я не отказываюсь от тебя, Эмерсон.
Мое тело напрягается. Мереки говорил мне то же самое.
Вытащив из-за уха кисть, Джош машет ею между нами.
— Помнишь, что это?
— Кисть, — невозмутимо отвечаю я.
— Это спасательный круг, — он берет мою руку и сжимает ее пальцами. — Рисование, живопись, создание картин – это твой жизненный путь, и ты должна принять его.
Я смотрю на его большие руки вокруг моих, держащих кисть. Это сильная связь, и я не могу решить, плакать мне от радости или кричать от боли.
— Закрой глаза, — настаивает он.
— Извини? — удивленно спрашиваю я.
— Просто сделай это. Пожалуйста.
Чувствуя себя побежденной, я закрываю глаза и выдыхаю, ожидая дальнейших указаний. Не было ничего, кроме тишины, по крайней мере, минуту, может, больше.
— Скажи мне, что ты чувствуешь.
Странно, но я готова потакать ему. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, улыбаясь.
— Краску.
Тишина, а потом я слышу скрип дерева и движение. Думаю, он сидит на своем стуле. Прислушиваюсь к шуму воды и стуку дерева о стекло. Он ополаскивает кисть.
Следующие несколько минут – симфония мелодичных звуков.
— Мазки кистью, — шепчу я, и мое сердцебиение замедляется. Я видела, над чем он работал раньше, и теперь представляю, как он дополняет сельский пейзаж.
— Как ты думаешь, какой цвет я использую?
Не колеблясь, я отвечаю:
— Зеленый.
— Почему? — спрашивает он строгим и требовательным голосом.
— Красные луга. Ты нанес только базовый слой, и нужно добавить зеленый.
— Открой глаза.
Я открываю их, а он держит кисть, покрытую темно-зеленой краской.