Эвермит: Остров Эльфов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Решительно сжав челюсти, Эйлистри легко пронеслась сквозь кроны деревьев, чтобы выполнить долг. И все же в ее сердце жила гордость за то, что именно она подняла тревогу. А еще ее подстегивала надежда, что Кореллон, лучший эльфийский воин, вознаградит ее усердие, предоставив ей место рядом с собой во время грядущей битвы.

Она была уверена, что он так и сделает, и не только за ее зоркий глаз и быстрый доклад. Эйлистри провела большую часть предыдущей ночи, разыскивая на болоте потерянные ножны своего отца. Кореллон очень дорожил ими, потому что Арошни сделала их, и он всегда носил их в бою как знак своей возлюбленной. Эйлистри с тоской подумала, не полюбит ли он ее еще больше, когда она вернет ему такое сокровище.

И вот, несмотря на опасность, мрачно надвигавшуюся на ее лесной дом, настроение Эйлистри было светлым от надежды и воодушевления.

Боги Селдарина быстро собрались, чтобы встретить приближающуюся угрозу. Из сотни миров и со всех уголков священного эльфийского леса прибыли они, а вместе с ними и боги других фей: пикси, спрайты - даже боги древнего Двора фей облачились в доспехи для битвы. Пришли и божества лесного народа: бессмертные единороги, кентавры и дикоглазые фавны шли рядом с эльфами. Все силы Арвандора объединились в необыкновенном единстве против угрозы. Они собрались, надежно укрытые магической завесой Арвандора, и ждали приказа Кореллона Ларетиана атаковать.

Первой нанесла удар Аэрдри Фэйниа, богиня воздуха. При ее появлении антисельдаринские войска резко остановились; они с открытым ртом уставились на стоящее перед ними явление. С головы до пояса Аэрдри казалась прекрасной эльфийской женщиной с бледно-голубой кожей, струящимися белыми волосами и пернатыми крыльями цвета летних облаков. Она передвигалась не на ногах, а в облаке клубящегося тумана, причем с такой неземной грацией и скоростью, какой никто из них никогда не видел. Потрясенным захватчикам показалось, что само небо внезапно опустилось и приняло эльфийский облик.

Но Аэрдри оказалась не такой хрупкой, как выглядела. Из ее протянутой руки вырывались шквальные ветры и яростные разряды молний, которые заставляли атакующую армию пятиться назад, судорожно хватаясь за хлещущие ветви в поисках опоры. На короткое время показалось, что захватчиков можно выбить из леса одним лишь гневом Аэрдри.

Но другие боги жаждали испытать свою силу против эльфов. С севера, словно боевая колесница, пронесся ледяной ветер, который нес на себе богиню Аурил. Вслед за ней пришли зимние бури, по сравнению с которыми самые страшные атаки Аэрдри казались нежными зефирами. Там, где проходила Аурил, деревья дрожали, а их листья становились жесткими и сворачивались внутрь, словно ища тепла, затаившегося в лесу.

Отчаявшись защитить эльфийский лес от убийственных морозов Аурил, Аэрдри расправила крылья и поднялась высоко над деревьями Арвандора, а затем пригнулась и налетела на вторгшуюся богиню, словно падающий сокол. Две богини ветра и погоды встретились в столкновении молний и грохоте грома, который потряс сорванные листья с деревьев внизу.

Схватившись в воздухе, как пара пантер, богини стремительно понеслись прочь в водовороте своей собственной битвы. Вскоре от них не осталось ничего, кроме клубящихся облаков густо-фиолетового и ярко-белого цвета в далеком небе и вспышек молний, которые они бросали друг в друга как оскорбления.

Антисельдаринская орда, внезапно освободившись от невидимых оков ветров Аэрдри, сплотилась и пошла в наступление. К ужасу эльфийских богов, они легко прошли сквозь стену защитной магии Арвандора. Их темп ускорился до стремительного, когда они сократили расстояние между собой и изумленными эльфийскими защитниками.

Наблюдая за этим осквернением священного леса, Кореллон Ларетиан вспомнил слова Сеханин о своем мече: Сахандриан был уничтожен благодаря предательству эльфов. Было ясно, что богиня сказала правду и что тот же предатель действует и сейчас. Только эльфийский бог мог изменить магию, защищавшую Арвандор. Этот же предатель, мрачно подумал Кореллон, скорее всего, был среди эльфов, стоявших вместе с ним.

Но кто это был? Сеханин знала или, по крайней мере, подозревала, но ее нигде не было. Оставалось только сражаться, и он должен был сделать это, не зная имени своего самого опасного врага. А может быть, подумал он с внезапным ужасом, предательницей была сама Сеханин? Она была свидетелем его близкого поражения от руки Груумша, она дала ему меч, чтобы он продолжал сражаться, а не бежал в Арвандор. И, как он уже заметил, она не стояла среди войск Арвандора.

Кореллон сделал длинный, спокойный вдох и перевел взгляд на врага, которого мог видеть. Повелитель эльфов высоко поднял Сахандриан. "За Арвандор", - крикнул он, возглавляя атаку на наступающую толпу.

Эльфийские боги и их когорты последовали за Кореллоном. Но почетное место рядом с ним заняла его стремительная и прекрасная дочь. Он гордился Эйлистри за то, что она предупредила эльфов, и радовался, что она догадалась поискать в Болоте знак Арошни. Теперь он носил чудесные ножны и утешался тем, что его любимый Арошни находится в относительной безопасности, творит магию вместе с другими богами, чьи силы были скорее мистическими, чем военными.

Кореллон бросил взгляд через плечо. Арошни стояла несколько в стороне от других богов магии, раскинув руки, а ее багровые глаза были полны силы. Их сын, Ваэрон, стоял на страже своей матери, пока она произносила заклинания.

А потом захватчики обрушились на эльфийских богов, и времени на раздумья больше не было. Кореллон рубился, кружился и танцевал, его могучий меч отбрасывал в сторону топоры и пики врагов. Многие из эльфийских богов встали рядом с ним, ибо захватчики, пытаясь добраться до своего самого могущественного врага, падали друг на друга. Эйлистри сражалась рядом с ним с серебряным мечом и с леденящей душу свирепостью, но вскоре она была поглощена битвой. В давке и суматохе Кореллон потерял ее из виду.

Пронзительный, носовой вопль, который мог издавать только Кёртолмак, привлек внимание Кореллона. Он взглянул в сторону вопля и увидел, как кобольдский бог выдергивает из своего затылка блестящую черную стрелу. Кореллон отметил странный, почти вертикальный угол стрелы и посмотрел вверх, инстинктивно парируя удар кинжала. Эйлистри устроилась на деревьях над головой, и у нее была наготове еще одна черная стрела. Она послала отцу ухмылку, в которой угадывались и коварство, и свирепость, а затем послала следующую стрелу в самую гущу сражения.

Ее целью было мелкое гоблинское божество, пытавшееся подкрасться к Кореллону. Зажав кинжал между зубами, гоблин прополз на руках и коленях между ног хобгоблина, который сражался рядом с эльфийским лордом, стоя почти нога в ногу с кентавром и сражаясь шестами. Стрела Эйлистри попала гоблину в крестец; он взвизгнул, и его голова попала точно между ног хобгоблина. Хобгоблин издал высокий крик боли и возмущения. В ярости он совсем забыл о своем враге-кентавре и принялся колотить своего союзника-гоблина посохом.

Кентавр с отвращением фыркнул и рысью бросился на поиски более достойного противника.

Кореллон захихикал, но все мысли о веселье исчезли, когда меч с ржавым наконечником вонзился в спину бога фей, сражавшегося по левую сторону от него.

Кореллон схватил своего брата фей и оторвал его от клинка - действие, которое принесло бы верную смерть даже большинству богов, но было единственной надеждой феи на выживание. Меч, пронзивший его, был железным, и для феи он был так же смертелен, как яд для смертного.

Кореллон услышал позади себя разъяренный вой, стук и хруст толстых костей, отдающихся под ударами копыт. Он повернулся и перебросил своего раненого союзника через спину боевого пегаса. Не задерживая дыхания и не раздумывая, он уклонился от падения оркского бога, чей череп размозжил крылатый конь, крутанулся и увернулся, а затем подставился под удар железного меча огра. Он выдернул оружие из живота огра и на обратном движении парировал удар копья хобгоблина. И так продолжалось до самого утра.

Окруженный со всех сторон, Кореллон сражался, как и все, кто защищал священный лес. То тут, то там исчезали фигуры - боги не умирали легко, но редко среди них случались такие бои, как этот. Потери были с обеих сторон, и долгие часы было неясно, кто одержит верх.

Но наконец настал момент, когда Кореллон обернулся, ища следующего нападающего, и обнаружил, что его нет под рукой. Сквозь деревья доносилось несколько шальных хлопков, говорящих о рукопашной схватке. Неподалеку разъяренный фавн прыгал вверх-вниз на упавшего гоблина, несомненно, оставив на спине поверженного бога татуировку из отпечатков копыт. Огр бешено метался по близлежащему лесу, отмахиваясь и царапаясь от маленьких ярких огоньков, которые цеплялись за него, как рой разъяренных пчел. Спрайты, отметил Кореллон, яростные и бесстрашные, как обычно. Несмотря на потери - ведь не один огонек мерцал и гас, когда огр наносил дикие удары по своим мучителям, - спрайты продолжали сражаться, их крошечные мечи мелькали и разили, снова и снова жаля огра.

Битва почти закончилась, Арвандор был в безопасности. Кореллон удовлетворенно кивнул и вложил меч обратно в ножны.

Странное, покалывающее чувство пронзило его руку, когда пальцы коснулись переплетения гобеленовых ножен. Внезапно его охватило всепоглощающее чувство зла, злобы более ужасной, чем облако тьмы Малара.

Кореллон инстинктивно попытался отстраниться и понял, что не может. Он посмотрел вниз на свои сапоги. Из земли сочилась вязкая, тошнотворно-зеленая субстанция, которая держала его.

"Гонадор", - в ужасе пробормотал повелитель эльфов. Гонадор был древним, элементальным злом, которого прежде не видели нигде на Олимпе. Только присутствие истинного зла могло открыть дверь Арвандора для такой силы. Кореллон познал момент отчаяния, когда осознал масштабы предательства в Селдарине.

В этот момент мимо Кореллона пронесся огрский бог, убегавший от мстящих спрайтов. Желтые глаза огра расширились при виде пойманного эльфийского бога, а затем потемнели от жажды крови и мечты о славе. Не обращая внимания на жалящие мечи спрайтов, огр высоко поднял свой молот - толстую цепь, заканчивающуюся шипастым шаром, - и стал размахивать им по кругу, надвигаясь на эльфийского бога.

Кореллон потянулся к Сахандриану. Меч не освободился; гобеленовые ножны сжались вокруг него, как злобный кулак.