Драконов не кормить: читать начало книги онлайн

Эльфы переглянулись и тоже потопали в ночь, сопровождаемые тусклым светом фонаря.

Искать дракона в холмах Айялы можно до самого утра, притом безуспешно, но все знали, что Илидор не улетел далеко. Ни один дракон не может улететь из Донкернаса: их держит Слово, данное старейшими драконами. Нарушь его – и лишишься своей магии, окажешься запертым в человеческой ипостаси, ни на что не способный в огромном и страшном мире за пределами тюрьмы Донкернас, а потом эльфы разыщут тебя и… и всё. Потому Илидор сейчас сидит у ближайшего озерца, изрядно пересохшего этим дурацким летом. Илидор не пытается прятаться: какой толк нарываться на лишние пинки от раздосадованных сподручников? Или на ещё более строгое наказание?

Да какой вообще был смысл улетать от Ахнира? Снова! Ещё раз продемонстрировать своё обострённое чувство справедливости? Не многовато ли следов оно уже оставило на этой золотой шкуре? А ведь Илидор ещё очень, очень молод, и едва ли он проживёт хотя бы полсотни лет, если дальше будет действовать с таким же успехом, – вот что мог бы сказать Ахнир Талай, если б Илидор его слушал.

Куа тоже не блещет умом, подумал эльф и вздохнул сокрушённо, ускорил шаг. Эфирный дракон, воняя озоном, трусил следом. Неужели он и впрямь пытался сломать Илидору нос? Вот на что рассчитывал, а? Если бы ему это удалось, наказание вышло бы действительно суровым! Беда с этими молодыми драконами, да и только! Может, и неплохо, что их мало?

Впрочем, от Куа хоть какой-то толк есть: он может выплюнуть молнию или изменить свойства материи, или… За двести лет учёные Донкернаса мало приблизились к пониманию магии эфирных драконов, но её хотя бы можно изучать! А что изучать в Илидоре?

Бестолковый дракон, такого только на ярмарках показывать! Да, он умеет искать под землёй руды и драгоценные камни, эта способность появилась у него недавно, но уже принесла Донкернасу немало денег и неплохие перспективы, однако ведь от золотого дракона, который своим появлением на свет когда-то переполошил весь Донкернас, поневоле ожидаешь чего-то более…

Странного. Значимого. Необычного.

Разве нет? Ведь никто и помыслить не мог, что существуют золотые драконы! Да сами драконы всех пяти семейств ошалели ничуть не меньше учёных, когда в эфирном семействе появился этот мутант! От него ожидали чего-то удивительного…

Нет, не так – от него ожидали, что он удивит!

Но то прежде. А сейчас все знают, что золотой дракон Илидор может искать в горах руды и камни, а ещё – что он очень упёрт. Упёртость на грани тупости присуща всем эфирным драконам, но у Илидора она скорее граничит с идиотизмом.

Так мог бы сказать Ахнир Талай, и он был бы прав.

Точнее, он был прав по-своему – ведь они исходил из того, что Илидор, как любой дракон, хочет либо устроиться в Донкернасе получше, либо гордо погибать в застенках, удерживаемый цепями или чуждыми стихиями, или машинами.

Ахниру Талаю неоткуда было знать, что Илидор изучает своих тюремщиков, понемногу постигая эльфскую натуру, поскольку цель у Илидора совсем иная: он хочет стать первым драконом, который сумеет сбежать из Донкернаса и не погибнуть на воле.

Илидор дождался сподручников, не меняя ипостаси – так им было проще его найти. Потом последовала обязательная часть общения, в которой эльфы грозят намять дракону бока, а дракон на них рычит. В машинную Илидор отправился уже в человеческом обличье, с таким видом, словно весь вечер мечтал там оказаться и очень рад, что добренькие эльфики наконец отведут его туда.

Илидор шёл к замку на полшага впереди троих сподручников, сунув руки в карманы, тихонько напевая под нос нечто бравурное и бессловесное.

Сторонний наблюдатель с первого взгляда мог принять Илидора за ещё одного эльфа, притом скорее похожего на Ахнира, чем на этих троих. В человеческом обличье золотой дракон был грациозен, скуласт, подтянут и золотоволос – чисто эльф, разве что ростом ниже, с человека. Глаза – золотые, каких никогда не бывает у людей. У эльфов, правду сказать, тоже не бывает, но другие необычные оттенки радужки встречаются у них часто, вот у того же Ахнира, к примеру, глаза чёрные с яркими оранжевыми полосами – как будто языки пламени облизывают уголь.

Но со второго взгляда становится ясно, что Илидор – никакой не эльф. Он не только ниже ростом, но крепче, коренастей тонкокостных тощих эльфов, взгляд у Илидора совсем другой – прямой, живой, пытливый. И уши самые обычные, разумеется. А если присмотреться очень-очень внимательно, то можно понять, что две короткие полы плаща, свисающие из-под гривы золотых волос, – это крылья, хотя их легко принять за самый обычный непромокаемый плащ, просто немного дурацкий.

Сподручников бодрый вид Илидора, разумеется, не мог обмануть. Все драконы боятся машин и ненавидят их: в Донкернасе делали всё, чтобы панический ужас закрепился в драконышах с первых лет жизни, а истории старших драконов про войну с гномами и с их разумными машинами раздували этот страх, как пожар.

Илидор стал напевать громче, чтобы заглушить шершавый ужас, нарастающий в животе.

Нет, машины хуже пожара – это постоянное, выматывающее душу ожидание пожара, который неминуемо нагрянет и с рёвом выжрет всё, что тебе дорого.

И тебя тоже выжрет. Оставит лишь слабо дымящуюся пустую шкурку.

– Интересно, кто придумал, будто огонь не может убить дракона? – весело трепались за его спиной сподручники.

Как будто подслушали мысли Илидора, как будто вытащили из его головы неожиданно сформировавшуюся там связку «машина – всепожирающий огонь».

Когда дракон видит машину, у него слабеют руки и ноги, леденеет хребет, почти отнимается голос – даже если машина не делает с драконом ничего плохого. Даже если она вообще ничего не делает, а просто есть, просто стоит в своём домике – машинной комнате, холодной, гулкой, воняющей смазками и маслами, с бесконечно высоким потолком, крошечными окнами и недвижимым воздухом. Голова дракона сама додумает всё остальное: как вот-вот схлопнется потолок, двинутся к нему машины, растопят в себе душные запахи масла, стальные валики стиснут ногу, холодные спицы вопьются в плечи – словом, голова дракона непременно придумает, почему даже при виде машины ему должно сделаться дурно, и почему потом будет только хуже.

Просто оставить дракона в комнате с машинами – уже наказание. Ощущение собственной беспомощности, сковывающий тело страх, качающиеся стены и медленно, страшно медленно текущее время накажут, измотают дракона страшнее пыток.

Собственно, оставить дракона наедине с машиной – и есть пытка. Если, конечно, это взрослый дракон.

С драконышами приходится возиться дольше.

Если бы Куа действительно сломал Илидору нос или челюсть, его могли запереть в машинной на месяц, а то и надолго закрыть ему выход в Айялу. Что укусило этого придурочного дракона, когда он напал на Илидора, – тот не мог представить даже приблизительно.

И, разумеется, теперь Илидор тоже считал правильным оторвать Куа что-нибудь важное, поскольку по его тупоголовой милости должен будет провести в машинной ночь.

Золотой дракон храбрился, делая вид, что его это нисколько не печалит. Храбрился перед собой, а не перед эльфами, им-то что.