— Александра Николаевна, присаживайтесь сюда, — ко мне на выручку приходит Давид Рустамович. Мужчина отодвигает для меня пустующий стул по правую руку от себя.
С трудом отведя взгляд от Кирилла, благодарно улыбаюсь мужчине и присаживаюсь. Папку кладу на стол и пару секунд смотрю на нее, не отрываясь. Мне нужна передышка. Сейчас я соберусь и возьму себя в руки. Я не позволю Кириллу пошатнуть мою уверенность в себе.
Неважно, зачем он здесь, я по-прежнему главный акционер, и последнее решение будет за мной.
— Вы в порядке? — наклонившись ко мне, тихо спрашивает Давид Рустамович, пока сотрудники из IT-отдела настраивают нам аппаратуру для презентаций.
— Все хорошо. Просто я немного переволновалась, — отвечаю ему и бросаю быстрый взгляд на Кирилла. Он в этот момент смотрит на меня. Затем переводит взгляд на Давида Рустамовича, потом снова на меня и криво усмехается.
Уверена, он подумал, что я нашла себе любовника, не успев похоронить мужа.
Внутри меня коробит такое поведение Кирилла, но я тут же вспоминаю, что сама во всем виновата. Он не знает правды. Не знает, почему я его бросила, какие отношения у нас были с мужем. Через что мне пришлось пройти. Он ничего из этого не знает.
Ему известно лишь то, что я предала его. Бросила. Предпочла ему другого. Богатого и влиятельного. Так что неудивительно, что он думает обо мне все самое худшее.
Как только все приготовления закончены, слово берет один из акционеров, как я понимаю, это и есть инициатор совещания.
Солидный мужчина кавказкой наружности хорошо поставленным голосом начинает издалека излагать свое предложение. Сначала он рассказывает и приводит примеры с помощью графиков о снижении нашей прибыли за последние два года. Также он упоминает о нескольких сорванных из-за решений Егора выгодных сделках. И только потом подводит к самому главному. Главной причиной этого собрания становится Кирилл. Вернее, его компания, желающая с нами сотрудничать.
Кирилл спокойно встает со своего места, подходит к ноутбуку, вставляет флэшку, и после того, как открывается презентация, начинает говорить.
Я почти не слушаю, о чем он говорит. Всё это время я жадно рассматриваю его и вспоминаю то далекое время, когда мы были с ним вместе.
Тогда в его взгляде, обращенном на меня, не было презрения, там была любовь.
Мы встречались уже пару месяцев. У нас еще ничего, кроме поцелуев и объятий, не было, но мне казалось, что я скоро буду готова зайти дальше. Я была влюблена. Я желала Кирилла с такой силой, что сама пугалась этого. Он же, видя мои сомнения, не торопил. Не настаивал на близости. И за это я любила его еще больше.
Мы прогуливались с ним по набережной. Болтали обо всем на свете. О детстве, о школе, о друзьях, поездках за границу. Обо всем и ни о чем конкретном. Нам было хорошо вместе. Легко. Не нужно было вытягивать из себя тему для разговора.
Время было вечернее, и на улице заметно похолодало. Кирилл снял с себя кофту и накинул мне на плечи, а после обнял со спины, чтобы согреть. Мы смотрели на воду и молчали. Мне было так спокойно и хорошо в его объятьях, что я могла бы провести так вечность. Просто стоять и смотреть на водную гладь. Дышать свежим прохладным воздухом, ощущая спиной уверенное биение сердца любимого мужчины.
— Красиво, правда? — тихо спрашивает Кирилл.
— Да. Красиво, — отвечаю ему. Набережная в нашем городе и правда очень красивая. Выполнена в европейском стиле, со всеми удобствами для гуляющих. Тут есть крытые скамейки, если вдруг пойдет дождь, небольшой фонтан, питьевые фонтанчики и многое другое. Гулять тут — одно удовольствие.
— Я бы хотел провести так всю жизнь, держа тебя в своих объятьях, — зарываясь носом в мои волосы, говорит Кирилл.
Моё сердце радостно сжимается, и я улыбаюсь.
— И я бы хотела провести жизнь в твоих объятьях, — смущенно отвечаю ему.
— Я люблю тебя, — всего три слова, сказанные им, заставляют сердце пропустить удары и вышибают воздух из легких.
Мне не верится, что он сказал это. Признался в своих чувствах. Я так этого ждала, ведь сама уже давно его полюбила.
Когда ко мне возвращается способность дышать, я хрипло выдыхаю:
— Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно.
Кирилл отстраняется, разворачивает смущенную меня к себе лицом и пару секунд внимательно смотрит в мои глаза. А после страстно целует.
В тот день прозвучали наши первые признания в любви. После мы еще много раз повторяли друг другу, что любим. Я клялась, что он единственный, с кем я хочу прожить всю свою жизнь. Кому хочу родить детей и с кем мечтаю состариться.
Это было так давно… Но кажется, что совсем недавно.
— Что вы думаете по этому поводу, Александра Николаевна? — вырывает меня из воспоминаний голос Давида Рустамовича.
Пару раз моргаю и отвожу взгляд от всё еще говорящего Кирилла.