— Убью их, — коротко ответил Антэрн, и в этих его словах не было ни бахвальства, ни угрозы, лишь констатация факта. — Хотя не хотелось бы.
Лихат это понял. Он со вздохом выбрался из своей кровати и, взяв в левую руку лампу, подошел чуть ближе к Антэрну.
— Да-а, его порода, — покачал головой ростовщик. — Если унаследовал хотя бы десятую долю таланта, пожалуй, у тебя получится если и не прикончить всех моих людей, то убраться живым, прирезав меня перед этим.
И снова наступила пауза.
— А хрен с вами со всеми! Не хочу знать, что тебе понадобилось от Дракона, видеть эту тварь больше не желаю! Я не знаю, где он сейчас, зато — да — имел дела с Шамаланом, и этот скользкий ублюдок меня нагрел. Он обитает в Гримте, слышал про такой город?
Антэрн кивнул, всем своим видом показывая, что верит ростовщику и тот может продолжать.
— Себя он называет его светлостью бароном Иташским, есть такая деревенька подле города.
— Он дворянин?
— А хрен знает, — прямо ответил Лихат. — Ничему не удивлюсь, этот парень без мыла в задницу пролезет, мог и купить титул. Но живет он, как и я, давая деньги в рост.
— А до этого, как и ты, воевал, грабил и убивал?
Ростовщик фыркнул.
— Парень, ты чего, церковник, что ли? Если нет, то оставь это, клал я с прибором на святош всяких, и никогда не поверю, что сын Дракона будет одним из них.
Антэрну понравился этот по-военному прямолинейный человек, особенно его впечатлила смелость Лихата — нечасто он встречал людей, которые так спокойно вели бы себя перед лицом смертельной опасности. Старый ростовщик легко представлялся в плотном строю, целящимся в накатывающую волну завывающих пехотинцев врага. Такой же спокойный, сосредоточенный, точно мимо и не свистят стрелы, не звенит сталь, и не раздаются страшные крики раненых и умирающих.
«Даже как-то не хочется его убивать», — поймал он себя на мысли. — «Ладно, с этим разберемся чуть позже, сейчас мне нужны сведения».
— Где он живет, в имении или за стенами?
— Именно в Гримте, — ростовщик вылез из кровати, подошел к стулу и тяжело оперся на него. — Он слишком труслив для того, чтобы засыпать вне стен.
Антэрн изогнул брови в немом вопросе.
— А что такого? Не все наемники — храбрецы, рвущиеся в бой.
— Да, я знаю, — кивнул мастер меча, — но ты, например, не боишься меня, хотя стоило бы.
— Я уже свое пожил, мальчик. К тому же…
— Да?
— К тому же я верю в твое благоразумие.
— Хм-м…
Лихат ухмыльнулся, показывая рот, полный гнилых зубов.
— Моя смерть не принесет ничего, кроме лишних проблем. Кто-нибудь тебя заметит и запомнит. Кто-нибудь захочет отомстить и наймет головорезов, поверь, мальчик, такие найдутся. Кто-нибудь объявит тебя преступником и спустит герцогских ищеек по следу. Тебе это все надо? Думаю, нет. Ты, скорее всего, прикончил не одного моего бывшего товарища, но я сомневаюсь, что многие из них забрались также высоко, как и я. Верно говорю?
Антэрн кивнул.
— Все верно, уважаемый.
— Вот и я о том же. Одно дело, прирезать фермера где-нибудь в лесном хуторе, и совсем другое — уважаемого человека, чьими услугами пользуется сам герцог, да еще — в его собственном городском доме. Но если тебе этого недостаточно, то замечу, что свою жизнь я могу выкупить, причем по хорошей цене.
Антэрн улыбнулся уголками губ — определенно, старик нравился ему. Чувствовался в бывшем наемнике железный стержень, не проржавевший за долгие годы сытой и спокойной жизни. Однако, как и всегда, глаза его оставались пустыми и холодными, а оттого улыбка получилась искусственной, не внушающей доверия.
— Я с любопытством взгляну на то, что ты, уважаемый, сможешь мне предложить.