Я расставил ноги шире, мне не хватало устойчивости, и развел руки в стороны, сосредоточился в попытке ощутить кодо именно в пальцах, а не по всему телу. Но оно снова родилось в груди, растекаясь по сосудам и разогревая кровь.
– Рэ-э-э-э-э-й, ма-а-ать твою-ю-у-у-у-у… – взвыл Хинниган.
Его подняло над полом ринга метров на пять, потом еще на пять… и еще…
Эти несколько секунд длились бесконечно долго. Хиниган таращился на меня, а я на него. Он бледнел и покрывался потом на глазах.
Накатила паника, но я взял себя в руки, вспомнив слова мастера Изао: «Высвободи кодо в пол… дави его вниз… контролируй…».
– Поставь меня на место! – рявкнул Хинниган, взмахнув руками.
И тут я вспомнил еще кое-что.
Как Херефорд швырял меня по комнате, и при этом еле заметно двигал пальцами. Что ж, попробуем точно так же. Я направил ладони вниз и направо.
Хинниган снова заверещал, беспомощно задергал ногами. Его бросило вправо, чуть не расплющив о стену. Буквально в полуметре от каменной поверхности стены тело остановилось и снова зависло в воздухе на огромной высоте.
– Гребаный пси-и-и-х! – услышал я панический рев Хиннигана сверху. – Перереста-а-а-ань!..
Тут он был прав, пока не стало поздно, лучше перестать.
Я согнул пальцы, направляя вниз уже порядком ослабленные потоки кодо.
Хиннигана опустило так резко, что он смог просипеть лишь что-то нечленораздельное, вроде «еп-еп», но в метре от пола уже заорал, выдав чистое и ровное «А-а-а-а!». И продолжил его выдавать, даже когда оказался на полу, стоя на ногах уже за пределами ринга.
Еле заткнувшись, Хинниган икнул и выдавил:
– Я больше не твой тренер… не твой тренер. Я не хочу им быть.
Его трясло от ужаса.
– Извини, Клиф, – произнес я нехотя.
Хинниган поморщился и с истеричным хохотком провопил в потолок:
– Рэй Питон извинился, ребята! Где бы это записать?
Он не мог прийти в себя еще полчаса, потом объявил, что будет заниматься со мной только книгами, причем только завтра с утра, а сейчас он хочет спать.
Оно и понятно. Время наверняка приближалось к двум часам ночи.
Сплавив Хиннигана в комнату, я принялся бродить по убежищу. Спать не хотелось, да и я уже порядком выспался, когда лежал без сознания, обмазанный лиловой мазью под рунами Хлои.
Прихватив с собой графин с синим отваром, я отправился обратно в тренировочный зал.
Сначала долго и сосредоточенно бил по набивному мешку, пока не онемели костяшки на кулаках. Пришлось обвязать ладони бинтами, после чего я продолжил отработку ударов уже на настенных кожаных подушках.
На это у меня ушло не меньше пары часов, может, и больше – я давно потерял счет времени, а часов в убежище не было.
Периодически я делал несколько глотков из графина, и чем меньше напитка оставалось, тем сильнее ощущался привкус тухлятины. Потом снова брался за удары и снова пил синее пойло.
Рубашка насквозь промокла, и пришлось ее снять. Заодно я стянул еще и туфли с носками, оставшись босиком. Перебинтованная правая рука мне почти не мешала, я уже успел о ней забыть. После такой чудовищной боли в бедре я бы вряд ли заметил слабое нытье где-то еще.
Как и хотела Сильвер, с меня градом лился пот, а я все продолжал отрабатывать удары, теперь уже на самом крупном набивном мешке-цилиндре, только не кулаками, а ногами. Все колотил и колотил, пил синий отвар и снова колотил… до изнеможения, до безумного остервенения, пока от усталости меня не начало качать.
Я навалился на канаты ринга, прикрыл глаза, отдохнул немного и выровнял дыхание. Отвар в графине закончился, а пот все сочился из меня, стекал по лицу крупными каплями, жег губы и глаза.
Я вытер лоб ладонью и заставил себя выпрямиться.