Сколько прошло времени, пока Николь не появилась снова и не повторила процедуру уже со второй рукой, я не знаю. Возможно, я задремала. Она буквально насильно заставила меня выпить сока. Достала все из того же бара маленькую миску с леденцами и поставила около уже перебинтованной руки. Готовый пакет с кровью она оставила на подставке у аппарата. Девушка несколько раз сказала, что мне лучше не вставать. Я знала, что со мной будет после забора двойной дозы крови. И ничего не имела против легкого изменения сознания или обморока.
Она снова вышла и снова не прикрыла до конца дверь. Я отчетливо слышала перестук ее каблуков в тишине коридора. Чувствовала я себе хорошо, несмотря ни на что. Голова не кружилась, больше не тошнило, в глазах не плыло. Так что можно сказать, что пока все идет прекрасно.
Глава 3
Я не слышала шагов или шуршание одежды. Я услышала голоса из дальней части коридора. До меня они доносились приглушенно, но я отчетливо различала каждое слово.
— Зачем мы пришли сюда, Стас? — этот голос показался мне вкрадчивым, с каким-то едва уловимым акцентом и еле слышной хрипотцой. Красивый голос, но почему-то уставший. Не раздраженный или недовольный, а именно уставший. Словно человек не спал несколько дней. — Я страшно голоден. Перелеты, будь они прокляты трижды, выматывают меня. Я просто устал и хочу перекусить, а затем отправиться на прогулку по вашему городу. А ты вместо того, чтобы привести меня в бар, привел меня в доильник!
Я снова улыбнулась. Смешно, учитывая, что из меня сейчас выкачивают уже вторую порцию крови. Это место именно доильник.
— Амадей, ты в курсе, что с каждым годом все больше превращаешься в старого брюзгу? — этот голос оказался совсем другим. Звонким, высоким, мальчишеским. Полным детской непосредственности и уверенности в себе.
— Мне не до развлечений, Стас, — устало вымолвил первый, которого звали Амадеем. — Просто выдели мне каморку с приличной кроватью и кровь. Я немного переведу дух, а после…
Его речь прервал торопливый, и от этого еще более громкий перестук каблуков Николь. После последних слов Амадея девушка испуганно охнула.
— Мое сокровище, она уже прибыла? — вопросил молодой, судя по всему, Стас.
— Да, — немного визгливо и напугано ответила девушка.
— Ты ж моя умница! — поблагодарил Стас, а затем обратился к своему собеседнику: — Амадей, ты же еще не знаком с моей Николь?
— Не имел чести, — вежливо отозвался тот.
— Ой, мамочки! — пискнула девушка, и, кажется, отшатнулась от мужчин, потому что я отчетливо разобрала, как каблуки несколько раз пристукнули по полу.
— Николь! — неожиданно жестко и властно оборвал мальчишеский голос. — Возьми себя в руки!
Девушка поспешила удалиться.
— Ты все так же питаешь слабость к Франции, друг мой? — вопросил вкрадчивый голос Амадея, как мне показалось, с легкой иронией в голосе.
— Есть такое дело, — беззаботно отозвался молодой. — У меня для тебя сюрприз!
— Я не люблю твои сюрпризы! — напряженно отозвался тот, кто так напугал Николь. И в его голосе мне послышалось нарастающее раздражение.
— Нет, нет, что ты сразу? Я же помню твое недовольство в прошлую нашу встречу. Но этот подарок тебе точно понравиться. У меня сегодня государственный донор. Я уже три года нахожусь в их базе. Меня занесла туда Николь — дурашка думала, что так я стану больше получать крови. Наивная малышка она у меня еще. Ну, да не в этом суть, в общем, сегодня у меня мой донор! — последние пару слов прозвучали так, словно парень выиграл в лотерею.
— И что мне с этого? Хочешь, чтобы я посмотрел, как ты ешь? — не понял Амадей.
А вот я все поняла и прикрыла глаза.
Молодой парень рассмеялся.
— Нет, ты не понял! Полное единовременное донорство, Амадей! И она только моя…
Юный голос замолчал, видимо, позволяя собеседнику осознать услышанное.
— Это действительно любопытно, Стас. Ты не станешь возражать, если я поприсутствую?
— Конечно же, нет! — обрадовано отозвался молодой. — Я даже хотел предложить тебе разделить со мной ее.
— Ее?
— Ага! Вижу, что тебе стало очень интересно. Пойдем, поищем наш маленький аперитив.
Я снова почувствовала, как лицо искажается в усмешке. Я — аперитив. Очень верное определение, которое внушает мне надежду на то, что все закончится быстро.