«Да…»
— Как всегда, портовый лоцман тотчас же отбыл из гавани, миновал замок Иф и пристал к кораблю между мысом Моржион и островом Рион…[2]
…
Они давно погасили лампу и отложили книгу, но сон никак не шел.
Лампочка под потолком светила фальшивым белым светом. Это так странно было — светящаяся белая лампочка в темноте. Ничего не освещающая. Вокруг нее вились такие же фальшиво светящиеся белоснежные мотыльки. Вик наблюдал за ними, но почему-то сегодня чудеса Мартина не приносили ему покоя.
Мартин сидел в кресле и смотрел в огонь, рассеяно водя в воздухе рукой. Орест огибал его запястье, обвиваясь браслетом, скользил между пальцев и падал к локтю. Мартин улыбался. Он ждал, пока Вик уснет и можно будет забыться самому.
— Мартин, а куда пропал Пушистик? — спросил его Вик, нарушив тишину.
«Ты что, соскучился?» — усмехнулся Мартин.
Мартин был рад, что монстр перестал тревожить Вика. Может быть потому, что он тогда преодолел свой страх и пересек коридор, чтобы помочь отцу. А может, потому что появился страх более реальный и осязаемый.
— Нет, просто я… Мартин, ты его прогнал?
«Нет. Ты сам. Тебя что-то тревожит?»
— Мне снятся кошмары.
«Давно?»
— Не знаю. Нет, недавно…
«Что тебе снится?»
Вик прикрыл глаза. Он не знал, как сказать, что именно ему снилось и что напугало. Образ стоял перед глазами, живой и яркий, пропитанный липким страхом. А что было в нем страшного…
— Мне снились цветы. Вместо снега с неба падали цветы. Белые. В реку.
«Что было плохого?»
— Ночь была, фонари горели. И пахло… травой. И цветами. И боли не было. А плохого…
«Что было плохим?»
— Я. Я был плохим, Мартин.
«Что значит „был плохим“?»
— Там женщина плакала. Молодая. Красивая. С белым лицом, как будто… в краске. Она из-за меня плакала. А мне было плохо от того, что она плачет, но… я был рад. Мне нравилось, что ей плохо… Мартин, помнишь, ты говорил, что мы свободны и сами выбираем, кем нам становиться? Бывает так, что выбора… нет?
«Нет, Вик, не бывает. Человек всегда несет ответственность за свои поступки. И всегда выбирает, как ему поступить, даже под пыткой. Поэтому не бойся — никто не вынудит тебя стать плохим и заставлять плакать красивых женщин», — тихо сказал ему Мартин, протягивая к проему руку.
И Вику впервые показалось, что он чувствует прикосновение. Что-то теплое невесомо скользнуло по запястью. И почему-то страх отступил.
— Мартин… почитай мне?
«Ты будешь спать или нет?» — притворно рассердился он.
Вик засмеялся, зажав ладонью рот. Злость он чувствовал сразу.
«Я тебе посмеюсь. Я наизусть только стихи помню, сочинять уже ничего не могу».
— Давай стихи…
[2] «Граф Монте-Кристо» Александр Дюма.