— Не хочу.
— Ты чё, бля? — опешил Герой, но тут же взял себя в руки. — На суп пойдёшь. Клюй, говорю, пока я тебе башку не свернул.
По отношению к питомцу насилие, похоже, не возбранялось.
Петух снова покосился на Охрютку, вышагивающего впереди с видом победителя.
— Ладно, он мне всё равно не нравится, — сказал Петрович.
Петух разогнался, помогая себе крыльями, подпрыгнул и изо всех сил клюнул Охрютку в зад. Тот подскочил от испуга, обеими руками хватаясь за раненое место.
— Ха-ха! Реакция кобры, ловкость мангуста! — захохотал Петрович, отлетая назад, но всё равно готовый снова броситься в атаку.
— Т-ты чего?! — к Охрютке мигом вернулся страх и неловкость. На петуха он теперь смотрел, как выразился бы Лёха, глазами срущей собаки.
— Слышь, пёс, — произнёс Герой. — Мне самому тебя бить западло, значит, тебя петушара бить будет. Ты, так-то, попутал неслабо.
В глазах Охрютки читался настоящий ужас, Лёха часто видел это выражение лица. А ещё у мужика дрожали колени, а кадык на тощей шее ходил ходуном.
— С-смил-луйтесь, м-милсдарь Герой… — промямлил крестьянин. — Б-бес попутал…
— Так-то, бля, — Лёха быстро сменил гнев на милость. — Жрать когда будем?
— Так это… Деревенька тут скоро… Вот за лесочком, рядом совсем…
— Ты, бля, тупой? Когда, спрашиваю! — рыкнул Паладин.
— Так скоро совсем… — мямлил Охрютка. — Там брат мой, Липатка…
— Бля, у вас батя фантазёр, походу, — заметил Лёха.
Мужик явно порывался спросить, кто такой «фантазёр», но теперь снова Лёху побаивался. Он поморгал несколько раз, неловко развернулся, напоследок глянув на Петровича, и чуть ли не бегом отправился вперёд.
Дорога, вернее, просека, вела через небольшую сосновую рощицу. Они едва миновали опушку и зашли в лес, как перед ними вдруг на дорогу повалилось дерево, а из придорожных кустов высыпали одиннадцать разбойников с топорами и дубинками наперевес.
— Кошелёк или жизнь! — выкрикнул один из разбойников.
Вот только кошелька у Лёхи не было.
Глава 23
Слегка Эпическая Битва Лёхи Против Лесного Братства
Охрютка бухнулся на колени в немой мольбе, Петрович в три прыжка отбежал за спину хозяину. Лёха же почесал затылок и лениво поглядел на разбойников. Те выглядели как обычные мужички, немного заросшие и оборванные, оружие у них было паршивенькое — ржавые топоры и кривые дубинки, но всё равно бандиты посмеивались и перешучивались, глядя на пойманную добычу. Они уже считали их законной добычей. Лёха такую породу знал, подобная им гопота останавливала фраеров даже не ради наживы, а скорее чтоб поглумиться над беспомощной жертвой.
— Ты чё, тупой? — выкрикнул молодой белобрысый разбойник, похлопывая по руке обухом топора.
— Деньги, ценности, сюда всё гони, живо, — добавил другой, усатый дядька с дубиной на плече.
Лёха демонстративно запустил толстый палец в ноздрю, выудил оттуда соплю заскорузлым ногтем, повертел, рассматривая со всех сторон, и стряхнул на землю. Немного подумав, закрепил эффект бессловесного общения густым харчком.
— Не бейте, пощадите, у меня детки малые, не убивайте, — залепетал Охрютка, и Герой покосился на него.
Петрович нервно ковырял землю когтистой лапой.
— Кто бугор у вас, бля, — пробасил Избранный. — Базар есть.
Лёха сделал пару шагов вперёд, и разбойники насторожились, перехватывая оружие поудобнее. Избранный нагло заржал, ясно чувствуя их страх и напряжённость. А если удалось противника напугать, то полдела уже сделано.
— Ну, я, — расправив плечи пошире, вышел один из разбойников, здоровяк со шрамом на лице. В руках он держал потемневшую то ли от времени, то ли от засохшей крови, железную булаву.