Ловушка под омелой : читать начало книги онлайн

Бэтани встретила нас с хмурым лицом, скорее всего уже предвкушая метания моей подруги от одного цвета к другому. Прежде чем Ким открыла рот, девушка выставила вперёд руки и спросила:

— Ким, а что если нам прекратить твои мучения одним махом?

Я с надеждой посмотрела в лицо девушки, которая будто сама боялась того, что собиралась сказать. В комнату она нас ещё не впустила и даже дверь придерживала бедром, будто готовилась её захлопнуть, если Кимберли вновь начнёт сомневаться.

— Я кое-что сделала, но понятия не имею, как ты отреагируешь… — чуть сморщившись от неуверенности, сказала она.

— И что же ты сделала? — округлив и без того выразительные зелёные глаза, спросила моя подруга.

Бэтани бросила на меня робкий взгляд, словно искала поддержки, а потом отступила, пропуская Кимберли внутрь. Девушка вошла в комнату одна и через давящее, показавшееся вечностью, мгновение завизжала. Мы с Бэтани переглянулись, с лица девушки сошли все краски. Новый визг заставил нас броситься в комнату.

Ким держала в руках удивительно воздушное платье с пышной короткой юбкой и расшитым лифом. Само платье осталось фиалковым, а вот вышивка и небольшой газовый шлейф были нежного мятного цвета. Сочетание получилось потрясающим и так подумала не только я. Кимберли прижимала наряд к груди и даже слегка подпрыгивала от восторга.

— Это просто удивительно! Как я сама не додумалась? — радовалась подруга.

Бэтани заметно расслабилась и смогла наконец улыбнуться в ответ. Девушка посмотрела на меня и взгляд её показался мне загадочным, я вопросительно вскинула брови.

— У меня и для тебя кое-что есть, — несмело сказала она.

— Для меня? Но я же не просила? — удивлённо воскликнула.

— Знаю, но предпочитаю не спорить с вдохновением, — Бэтани покраснела от чего её весёлые веснушки, чуть бледнеющие зимой, стали ярче. — Однажды я видела, как ты танцуешь, и знаю, что завтра ты будешь выступать на балу. Если тебе не понравится, ты конечно можешь не надевать…я не обижусь…просто оно само родилось в голове…

С этими словами Бэтани распахнула огромный шкаф и вошла в него, будто в другую комнату. Именно в нём она хранила готовые наряды. Пока хозяйки комнаты не было, я снова с удовольствием рассмотрела её мастерскую. Бэтани рисовала эскизы повсюду: на стенах, в альбомных листах, на салфетках и даже в тетрадях и учебниках. В её комнате царило буйство красок и оттенков, но они не раздражали глаз, а создавали творческое настроение. Даже мне тут же захотелось нарисовать что-нибудь. Ким крутилась перед зеркалом так и эдак прикладывая своё платье и улыбаясь, а у окна иголки сами собой пришивали розовую ленту к длинному весьма очаровательному платью. Ещё одна счастливица в скором времени обзаведётся праздничным туалетом.

Бэтани вышла из своего шкафа и скромно протянула мне свой очередной шедевр. Платье было нежно-голубым, как раз таким, как я люблю, похожим на иней, покрывающий окна и деревья. Его юбка тоже была короткой и пышной, как у Ким, но её украшало множество серебряных снежинок разных размеров и форм. Рукава доходили до локтей, а невесомый воротник поднимался высоко под горло. Я даже рот приоткрыла от удивления и восхищения.

— Тебе…нравится? — спросила Бэтани, а я лишь усиленно закивала, не в силах и слова произнести. — Как я рада, Хлоя! Я подумала, что если ты украсишь коньки такими же снежинками, то получится ещё лучше. А ещё у меня есть к этому платью прекрасный ободок, который можно вставить в причёску, и он будет сиять и искриться во время движения.

Девушка сбегала за ободком и положила его поверх платья, а мне оставалось лишь хлопать глазами и кивать, поражаясь такому подарку к празднику.

От души поблагодарив Бэтани, мы с Ким разошлись по комнатам, чтобы повесить наряды, а потом встретиться за ужином. И только поздно вечером, когда до отбоя оставалось полчаса, мы украдкой спустились к омеле, которая каждый год сама находила себе место. В этот раз она расположилась прямо на улице, недалеко от ёлки, которая украшала площадь. Несколько студентов собрались вокруг неё, чтобы собственными глазами увидеть очередную попытку влюблённых получить благословение.

— Это Элли? — спросила я у подруги. — И Бен? Я не знала, что они вместе.

— Они начали встречаться всего неделю назад и Элли уже притащила его сюда. Посмотри на лицо несчастного Бена. Он ещё сам не уверен, что Эл ему нравится, а тут благословение омелы, — хохотнула подруга, прикрывая рот.

— Погоди, а разве Элли не приходила сюда в прошлом году?

— Было дело, — усмехнулась Ким. — Тому бедолаге повезло, посмотрим, что станет с этим.

Даже я, которая видела эту картину из года в год, всё равно задержала дыхание, когда девушка и парень шагнули под зелёную ветвь. На лице Бена я не заметила и тени энтузиазма, но Элли умела быть настойчивой. Ничуть не смущаясь, девушка сама поцеловала его, но ничего так и не произошло.

— Эх, — вздохнула Ким, когда разочарованные зрители начали расходиться. — Опять не повезло.

— Смотря кому, — заметила я, вспоминая несчастное лицо Бена.

Кимберли посмотрела на меня, и мы обе расхохотались. Подруга чмокнула меня в щёку и убежала в свою комнату, а я направилась к катку, чтобы в последний раз отрепетировать свой завтрашний танец.

Сменив сапоги на коньки, я вышла на лёд и сделала несколько разминочных кругов, чтобы разогреться. Поверхность была гладкой и чистой, словно зеркало. По такому люду скользить одно удовольствие. Разогнавшись как следует, я выполнила несколько прыжков, а потом закружилась, соединив руки над головой. Это движение вызывало особенный восторг в моей душе. Когда вращения замедлились, я заметила постороннюю фигуру на площади и резко остановилась.

На меня с интересом смотрел высокий молодой мужчина в форме.

Глава 2.

Прежде я никогда не видела этого человека, поэтому застыла как вкопанная, не зная, как себя вести. Он молча продолжал смотреть на меня, а я смотрела в ответ. Даже в слабом свете ёлочных гирлянд и периодически выплывающей из-за облаков луны, я заметила явное отличие этого мужчины от всех остальных стражей, нёсших службу в академии. Кожа. Она была смуглой, привыкшей к большому количеству солнца. Мужчине на вид было лет двадцать шесть, может двадцать семь, и выглядел он очень собранным и сосредоточенным. Я ощутила внезапный порыв запечатлеть его привлекательное лицо в своём альбоме. В мыслях уже подбирала чёрный карандаш для его густых коротко остриженных волос, потом голубой для выразительных глаз под густыми ресницами и бледно-розовый для чувственных губ, окружённых лёгкой щетиной.

— Время отбоя уже давно наступило, — строго сказал он. — Все студенты должны быть в своих комнатах.