К звездам!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прошло две недели, и им пришлось повернуться спиной к теплым водам моря. У каждого кое-что должно было остаться в памяти от этой поездки. Они хорошо загорели – будет что показать в Англии завистливым друзьям – и они уже с нетерпением ждали, когда, наконец, наступит этот момент. К тому же хорошее мясо и картофель – дорогая и непривычная пища. Довольно неплохая, но нельзя же на ней жить постоянно. Последний долгий поцелуй в аэропорту Виктории, и они расстались. Ян вернулся в свою квартиру. Он заварил крепкий чай и отнес его к себе в кабинет, подсознательно успокаиваясь, когда входил в дверь и когда вспыхнули знакомые лампы. Стена над рабочим столом была заставлена инструментами, сверкающими хромированными и полированными поверхностями. Рабочее место было чисто, и на нем рядами тоже лежали различные инструменты. В раме был зажат дозировочный аппарат, над которым он работал непосредственно перед отъездом. Ян уселся перед ним и включил его; Затем взял ювелирную лупу и проверил места спайки. Аппарат был почти готов к действию, если только он вообще способен работать. Но компьютерная модель действовала нормально. Да и сама идея была проста.

Все большие океанские корабли пользуются для навигации спутниками. В любом месте океана над горизонтом всегда находится по меньшей мере два спутника. Бортовые навигационные инструменты направляют сигнал, который отсылается обратно спутниками. Эти сигналы дают азимуты, направления и углы подъема спутников, поступающие в бортовой компьютер. Компьютеру совсем несложно определить местонахождение корабля с точностью до двух метров. Такие навигационные инструменты очень эффективны, но громоздки и необычайно дороги. Для больших кораблей это несущественно, но как быть с малыми судами? Инструменты для личных яхт?

Ян разработал упрощенную модель, подходящую для любого корабля независимо от его величины. Инструмент был достаточно мал и доступен для любого желающего. Если он будет работать, он сможет даже запатентовать его и получить прибыль. Но это – в будущем. А пока предстояло довести дело до конца, миниатюризировав все детали.

Но он не отдохнул сейчас за работой, как это бывало обычно. Что-то еще присутствовало в мозгу. Он допил чай и вынес посуду на кухню. Затем на обратном пути он зашел в библиотеку, взял тринадцатый том Британской Энциклопедии и раскрыл на нужной странице.

Вот оно – черным по белому напечатано в книге, которой он мог верить. Исторические факты, без тени эмоций. Одни лишь факты, факты...

Это неправда. Он был на субмарине и говорил с израильтянами. Или с некими людьми, назвавшими себя израильтянами. Израильтяне ли они? А если нет? Что тогда? Во что он оказался вовлечен?

Что говорил Т.Х.Хаскли? Он услышал это, когда впервые пришел в университет, записал эти слова и повесил над столом. Что-то о «...великой трагедии науки – убийстве прекрасной гипотезы маленьким уродливым фактом». Он был верен этим практичным словам и постигал науку практичными методами. Факты – давайте ему факты – и пусть тогда гипотезы катятся хоть в тартарары.

Каковы же эти факты? Он побывал на субмарине, которой не могло существовать в том мире, который он знал. Но субмарина существовала. Следовательно, образ мира был неправильным.

Такое столкновение помогало ему легче понять происшедшее, но и приводило в гнев. Ему лгали. Черт с ним, с остальным миром, он сам способен о себе позаботиться. Но ему, Яну Кулозику, лгали длительно, почти с самого детства. Ему это не нравилось. Но как разобраться где ложь, а где правда? За одним пониманием последовало другое: Сара была права, говоря о грозящей ему опасности. Ложь была тайной, а тайны надлежит хранить. А подобные тайны относятся к разряду государственных. Что бы он не открыл, он никому не мог в этом признаться.

С чего начать? Где-то должны быть истинные записи. Но он не знал, какие именно записи ему нужны, что именно он будет искать. Нужно подумать, набросать какой-то план. Хотя он дело он мог немедленно – повнимательнее взглянуть на окружающий мир. Как его назвала Сара? Рабовладелец. Он не чувствовал себя таковым. Тут дело лишь в том, что его класс привык обо всем заботиться, привык заботиться о людях, которые сами о себе позаботиться не способны. Тут пролов определенно нельзя брать в долю, иначе все развалится. Они не обладают ни достаточной сообразительностью, ни достойной ответственностью. Таков естественный порядок вещей.

Они находились на дне, эти пролы, миллионы и миллиарды немытых тел. Большинство из них нищенствовали. И так было с тех пор, когда Вредители опустошили мир и повергли его в развалины. Все это можно найти в исторических книгах. И если люди до сих пор живы, то не благодаря себе или Вредителям, позволившим этому случиться, а трудолюбивым представителям своего класса, взявшим в свои руки то, что осталось от бразд правления. Исполнителям и инженерам, взявшим под контроль скудные мировые ресурсы. Наследственные члены Парламента все хуже и хуже разбирались в вопросах управления технологическим обществом. Королева была лишь марионеткой. А истинным королем было знание, и знание позволило миру выжить. Порой приходилось туго, но человечество уцелело. Спутниковые станции смягчили энергетический кризис, когда окончательно были выработаны нефтяные месторождения, и высвобожденная энергия связи принесла, наконец, планете безопасность.

Но урок был усвоен; хрупкую экологию одинокой планеты легко вывести из равновесия. Ресурсы иссякли, появилась нужда в сырье. Последовали первые шаги к Луне, затем к поясу астероидов, где можно было заняться открытой добычей элементов. Потом – звезды. Это сделал возможным Хьюго Фосколо, открыв «Непостоянство Фосколо». Фосколо был математиком-теоретиком, безвестным гением, который закончил свои дни школьным учителем в штате Санто-Паоло, Бразилия, в городе с немыслимым названием Пиндамонхокгаба. «Непостоянство» относилось к релятивистской теории, и когда он опубликовался в незаметном математическом журнале, будучи обвиненным во внесении сомнений в труды великого ученого, униженно просил, чтобы другие квалифицированные математики и физики указали ему на ошибки в уравнениях.

Они не смогли этого сделать, и родился космический двигатель, понесший людей к звездам. Лишь сто лет потребовалось, чтобы изучить, осесть и распространиться на ближайшие звездные системы. Эта славная теория, и это правдивая история, потому что так оно и было.

А рабов не было. Ян это знал и злился на Сару за то, что она сказала это. На Земле был мир и справедливость, и пищи хватало на всех, и каждый человек находился на своем месте. Какое слово она сказала? Демократия? Форма правления, очевидно. Он никогда о ней не слышал. Вернемся к энциклопедии – на сей раз лишь для справки. Яну нравилось находить ошибки в этих толстых томах. Все равно что обнаружить, что дорогостоящая картина – лишь подделка. Он заложил лист и прошел к высоким окнам – там было светлее.

Далее следовало многих подобных сведений, не менее интересных. Некоторые исторические типы правления вроде каннибализма, которые приходили и уходили. Но что тут общего с израильтянами? Все это приводило в замешательство. Ян выглянул в окно, на серое небо, и под ним – поверхность Темзы в пятнах льда. Он задрожал. Он все еще чувствовал на теле лучи тропического солнца. С чего начать?

Не с истории. Это не его конек. Здесь он не знает куда обращаться. А нужно ли вообще куда-то обращаться? Честно говоря, не хочется, и он вдруг с уверенностью почувствовал, что, раз начав, уже не может повернуть назад. Раскрытую шкатулку Пандоры уже не захлопнешь. Хочет ли он докопаться до сути этих вещей? Да! Она назвала его рабовладельцем – а он знал, что это не так. Даже пролы посмеялись бы над этим обвинением.

Вот оно. Пролы. Он знал многих из них, он работал с ними, с них он и начнет. Утром он вернется на завод Волсокен – да и вообще, его там ждут, он должен вернуться проверить установку и то, как выполнили его распоряжения. Только на этот раз он побольше поговорит с тамошними пролами. В прошлом, надо признаться, он уделял им мало внимания, но это потому лишь, что он всегда был очень занят. А будучи членом известного круга, он не должен был создавать себе проблемы. Существовали определенные социальные обычаи для общения с пролами, и он не собирался их нарушать. Но ему нужно задать несколько вопросов и получить на них ответы.

Ему потребовалось немного времени, чтобы понять, что это не так просто.

– Рады вашему возвращению, ваша честь, рады вашему возвращению, – Сказал управляющий, выбежав из дверей цеха навстречу Яну, выбирающемуся из машины. Изо рта управляющего на холодном воздухе вырывался пар, и он неуклюже переваливался с ноги на ногу.

– Благодарю вас, Рэдклифф. Я надеюсь, что все в порядке, пока я отсутствовал?

Приготовленная заранее улыбка Рэдклиффа несла оттенок тревоги.

– Все не так уж плохо, сэр. Не завершено, к сожалению, удаление излишков, но тут, я смею надеяться, вы нам поможете. Но позвольте, я покажу вам записи.

Похоже ничего не изменилось. По-прежнему под ногами были лужи жидкости, несмотря на летаргические действия человека со шваброй. Ян хотел выругаться и уже открыл было рот, но тут же закрыл его. Похоже Рэдклифф ждал этого, потому что он быстро оглянулся через плечо. Ян улыбнулся в ответ. Один-ноль в пользу команды хозяев. Пожалуй, в прошлом ты был скор на расправу, но сейчас от этого следует удержаться. Надо быть обходительным. Несколько ласковых слов, затем беседа. Это должно сработать.

Но потребовались усилия, чтобы сдержаться, когда он начал просматривать распечатку. Тут уж у него было что сказать.

– Послушайте, Рэдклифф, мне не хочется повторять, но вы же ничего не делали. У вас было две недели, а список на сегодня столь же длинный, как и раньше.

– У нас люди болеют, сэр, зима тяжелая. И вы увидите, все будет сделано...

– Но ведь вы уже развалили больше того, что было сделано...

Ян услышал в голосе нервные нотки и запнулся. Сейчас ему не хотелось потерять самообладание. Стараясь не ступать в лужи, он подошел к двери и выглянул на этаж поточной линии. Глаза уловили движение, и он заметил бегущий по коридору вагончик для развозки чая. Ян вернулся к портфелю и открыл его.

– Черт!

– Что-нибудь не так, сэр?