— Мы можем вырвать зло с корнем, — Михаил слегка сжал ее ладони. — Точнее, ты. Потому что светлое и чистое дитя вроде тебя, которое, к тому же, все время было рядом, не вызывает подозрений. Люцифер не будет ждать удара.
В беседку залетел легкий ветерок, принеся светлое перо. Оно зацепилось за волосы Руты. Михаил заботливо снял его. Мягко улыбнувшись, он пустил перышко по ветру. У Руты панически заколотилось сердце.
— Я не понимаю, — с отчаянными нотками в голосе сказала она. — Какого удара?
Улыбка резко сошла с лица Михаила. Он на миг прикрыл глаза, выдавив:
— Смертельного.
Рута отшатнулась. Не замечая, Михаил взял стоящую на мраморных перилах шкатулку. В ней оказался небольшой кинжал с тонким сверкающим лезвием. Стоило ему лечь в ладонь, как по серебристому металлу пробежали мелкие белые искры.
— Это особое оружие. Оно полностью будет подчиняться твоей воле. Так что сможешь спрятать и держать при себе, а потом… — Михаил замолчал, решив продемонстрировать наглядно.
По-видимому, хватило одной мысли, чтобы лезвие вспыхнуло ярким белым светом. Металл резко вытянулся. Не прошло и минуты, как кинжал превратился в полноценный клинок, тонкий и легкий. Михаил протянул его Руте, но она даже не шелохнулась.
— Это же подло, — едва слышно сорвалось с губ. — Просто взять и ударить со спины.
Глава 40
Михаил сам вложил рукоять в безвольную ладонь. Пальцы Руты сомкнулись чисто машинально. А на лице так и осталась растерянность.
— Об этом и речи не идет. Ты просто предложишь ему отдать сигил и сдаться. Отказаться от всего. Так, чтобы дьявольская сила не досталась никому, — сказал Михаил и горько усмехнулся. — Но поверь мне, Рута, он не согласится. И тогда вам придется сражаться. Просто не останется выбора.
Нахмурившись, Рута посмотрела на тонкий меч в своей руке. Лучик солнца заплясал на искристой стали.
«Люцифер оттолкнул меня, — в попытке убедить саму себя закрутились мысли. — И там, у Фаулеров, он оставил меня в стороне. Просто назвал, считай, пустым местом, и поэтому я чуть не попалась Артуру».
Вспомнились грубые веревки на запястьях и отчаянье. И тут же — теплый пиджак на плечах и забота в коротких объятьях. Рута закрыла глаза. Показалось, голова вот-вот закружится от собственных мыслей.
— Не бойся, хоть он и из сильнейших демонов, — Михаил осторожно прикоснулся к запястью. — Ты — при силе, а он только-только начнет возвращать ее. Вы будете на равных. Это честный поединок, а не удар в спину.
— Нет… — испуганно выдохнула Рута.
Она попятилась назад. Меч показался чересчур тяжелым. Рута отбросила его прямиком на белые мраморные плиты. Она покачала головой, почти с ужасом глядя на Михаила.
— Рута, мне самому не нравится идти на крайние меры. Мне самому кажется, что как бы я ни поступил, все равно будет неправильно, но только так мы уничтожим зло. И тогда Рай победит, а смертные наконец-то будут в безопасности. Это единственное, о чем я молюсь каждый день со времен Райской войны. Мы ждали удачного момента веками, и да, он не такой красивый, как величественные сражения из книг, но маленькая битва — тоже битва. Так что ты сделаешь это. Ради всех нас. Ради каждого в Раю и на Земле, — он искренне и твердо посмотрел в глаза, протягивая руку к Руте.
Она отпрянула, как от огня. Страх ушел, осталось только возмущение:
— Сделаю что? Предам тех, кто защищали меня перед лицом общей опасности?! Тогда какое из меня добро? Не думаю, что…
— Ты должна не думать, а выполнять приказ, — ожесточившись, отрезал Михаил. — Или Люцифер сумел переманить тебя на свою сторону? Чем? Сладкими речами и искушением?
Он слегка прищурился, будто заглядывая прямо в душу. Щеки Руты полыхнули румянцем.
— Он не… вовсе нет! — сбивчиво заговорила она, уже понимая, что проигрывает.
— Значит, я прав. Представляешь, сколько невинных душ он погубил так до тебя? Ты — не первая. И не последняя, если мы это не остановим, — с горечью произнес Михаил. — Но ты можешь раскаяться и все исправить.
Рута покачала головой. Он сокрушенно вздохнул, глядя, как на неразумное дитя. А потом заговорил с сожалением в голосе:
— Иначе на суде тебя сразу уличат во грехе, понимаешь? И ты отправишься прямиком в руки Люциферу. Ты так уверена, что он будет с тобой таким же, как сейчас? Уверена, что вспомнит о благородстве? А может, просто позабавится и отдаст своим приспешникам?
Михаил поднял отброшенный Рутой меч. Клинок лег на раскрытые ладони. Сталь засверкала под солнцем. Михаил спокойно протянул оружие. Правда, взгляд стал жестким, не сулящим ничего хорошего.
— Неправда. Он — не такой, — нервно сглотнув, выдавила Рута. — И меня не могут сбросить за мою любовь! Мы же ничего не сделали!