Крепость «Авалон»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сирена ты моя, — обнял я Юлю. — Тебя саму разве качка не смущает?

— Качка? Не-а, — фыркнула госпожа старпом. — Я с детства море люблю, а когда качка небольшая, так даже уютнее. Баюкает, словно в колыбели. Меня смущает, что я на пароходе, а мой мужик где-то бегает неудовлетворенный уже неделю — дела у него, видите ли. А в штабе магички крутятся и всяких баб полно… короче, ложись на спинку, Саш, и думай о приятном. Все сделаю сама, в лучшем виде.

— Я…

— Ложись, говорю. Мне нужно чтобы ты у меня был отдохнувший к следующей вахте и без избыточных гормонов. Мой долг о тебе заботиться.

Как мы оказались на «Дерзком» в штормовом море? А просто все. Перед самым отплытием Квайра решила сделать нам подарок. Не знаю, то ли она хотела таким образом нас умаслить и извиниться за шпионаж, то ли решила, что с нее не убудет, но магичка дала нам наводку на одинокий атолл примерно в трехстах семидесяти милях от Вэнлая и посоветовала порыбачить рядом с ним. Раз уж сами ваэрия из-за похода на тельнор этого сделать не смогут, то пусть хоть мы воспользуемся случаем. По описанию Квайры мы без труда нашли место на карте и я решил поверить союзнице, несмотря на серьезные затраты по времени и горючему и отпустил «Дерзкий» на дальнюю рыбалку. И нисколько об этом не пожалел.

Дело в том, что по словам магички, рядом с атоллом несколько дней назад заметили редких рыб — панцирников, съедобных для людей и ваэрия. Причем Цвайтол покупали у магичек панцирников в три раза дороже, чем обычную рыбу. Так-то этот вид обычно живет где-то на глубине, но иногда мигрирует на несколько дней или даже недель к одинокому атоллу, поднимаясь к поверхности океана. Возможно, для нереста, а может еще зачем — Квайра не сказала, а я не уточнял. Мы не биологи, а вполне себе браконьеры, да и нанести серьезный урон природе одним судном нереально.

«Дерзкий» прибыл с рыбалки обратно на Авалон через шесть дней, с трюмом, в котором было почти тридцать тонн рыбы — для наших возможностей отличный улов. Рыбка попалась странная: длинной от полуметра до трех, здорово смахивающая на осетра, но с покрытым широкими костяными пластинками телом и длинной, вытянутой вперед мордой с острыми зубами. Мясо у нее оказалось белое, жирное и очень вкусное, прямо во рту тает. Ну и цена порадовала — по сто пятьдесят кандел за тонну, гораздо дороже, чем мы получали за крабов или тунца. Но еще ценнее оказалась ее икра. Ничего подобного я раньше не видел — она была не черная, белая, серая или красная, а скорее синяя, с густым фиолетовым оттенком. Крупная, сочная, по вкусу напоминает черную, которую я пробовал один раз в жизни, получив годовую премию и разорившись из жгучего интереса на тридцатиграммовую банку осетровой икры на позапрошлый новый год. Только вкуснее — у той покупной икры я так и не понял «фишки», а эта была прямо «пальчики оближешь». И стоила икорка по две канделы за килограмм. Так что выручили мы около четырех с половиной тысяч кандел за рыбу и отдельно пятьсот кандел за икру панцирников, причем еще с центнер лакомства засолили для себя впрок. В общем, рыбалка получилась даже выгоднее чем охота на морского зверя! Цены на авалонскую картошку, конечно, еще привлекательнее, но ее сетями из моря не вычерпаешь. Если честно, дурят нас с ценами треяне, ох дурят! Того, что даже самая дорогая рыба будет стоить дешевле картофеля я в принципе не мог ожидать, поэтому и пролетел с первым урожаем. Но сделать ничего нельзя — Великая Трея монополист, растудыть ее в качель. Можно лишь ковать железо, пока горячо.

Так что, недолго думая, я снарядил еще одну рыболовную экспедицию к атоллу и сам присоединился к ней. Теперь уже не столько в качестве начальника, а как курсант-судоводитель, вместе с остальными учениками нашей импровизированной мореходки. Когда еще представится случай получить опыт практического судовождения вдали от берега, не раздражая свою внутреннюю жабу, которой вечно жалко кандел на дорогущее горючее для «Дерзкого»?

Добрались мы до атолла за двое суток экономичного хода в десять — двенадцать узлов и с первых же пробных забросов получили отличный улов, заполнив рефрижераторный трюм почти до половины. Но на следующий день задул ветер, погода стала портиться на глазах, пошла приличная волна и к вечеру рыбалку пришлось прекращать. Впрочем, в последнем трале рыбы было уже совсем мало — она уходила на глубину, поэтому я дал отмашку возвращаться на Авалон.

Вот тут-то Юля и проявила характер, взяв властью старпома нас с Пашей как курсантов на свою вахту с полуночи и до шести утра. Причем программисту как новичку досталась роль впередсмотрящего, а мне приказали взять штурвал в руки — учиться держать курс при штормовой погоде. Что оказалось не слишком-то просто: поведение судна на волне стало капризным и непредсказуемым, его следовало угадывать заранее. На отклонения руля пароход реагирует с некоторым замедлением даже при полном штиле и следует просчитывать свои действия наперед, а при четырех-пятиметровой волне все становится гораздо веселее! Волны-то не все строго одинаковые, реакция судна меняется в зависимости от амплитуды качки и ветра, «Дерзкий» постоянно отклоняется с курса, рыская из стороны в сторону, а когда ты его пытаешься довернуть обратно, он еще сильнее зарывается носом в волну! Палуба уходит из под ног, а тут еще и старпом над ухом орет тоненьким девчачьим голоском:

— Спешин внимательнее! Спешин, ну кто так руль держит! Куда?! Куда, блин, забираешь влево, ты так нас бортом к волне подставишь! Не так, давай мягче, курсант! Держать курс строго! Ловчее надо Саша, ловчее. Ну-ка отойди от руля, давай покажу как правильно…

Когда нас утром наконец-то сменил на мостике Матвей с Макарычем и остальными учениками-судоводителями, я чувствовал себя многократно выжатой серой тряпкой, которой весь день мыли полы. Но спокойно поспать мне не дали — мой любимый старпом озаботился моим сексуальным здоровьем. Вот так и живем…

— Вернемся домой, переждем шторм, и снова на рыбалку? — спросила Юлька, когда все закончилось к обоюдному удовольствию, и морячка легла рядом, положив голову на мое плечо как на подушку.

— Нет, — тихо вздохнул я. — Хватит. Боюсь, в третий раз лишь придется впустую гонять «Дерзкий». Не будет рыбы после шторма. Квайра говорила, что панцирники у атолла задержатся ненадолго и только при хорошей погоде.

— Можно обследовать другой атолл, поближе. Саш, наша проблема в том, что мы слишком мало знаем об этом мире, — задумалась Юля. — Тот же панцирник — Паша говорил, что видел в интернете похожую рыбку, это один из давно вымерших ископаемых видов. Где-то в известняке на Земле находили похожие отпечатки… А если вспомнить синих крабов, гигантских устриц с их жемчугом, морских носорогов… в здешних водах чего только нет, тропики Авалона очень богаты биотой! Если мы хотим хорошо заработать, то нужно понять что тут и как, кто и где водится, требуются пробные рыбалки в разных местах, наблюдение, какая-то научная работа… под лежачий камень вода не течет. Я уверена — разведка океана нам в итоге окупится, даже если сначала будет несколько экспедиций без добычи.

— Ты права, — тихо сказал я. — Только наша главная проблема не в малых знаниях, а в хроническом отсутствии времени. То один срочный головняк на носу, то другой, блин. Все время цейтнот! По всему выходит, что у нас осталось не больше двух недель, Юль… Рейд Квайры долго не продлится. И когда она вернется с награбленным, я хочу чтобы «Дерзкий» был у Авалона, а не где-то в разъездах. Просто на всякий случай.

— Не доверяешь ей?

— Не в этом дело. На ее плечах может висеть флот тельнор. А могут и вовсе пожаловать одни тельнор, без всякой Квайры. Предчувствия у меня невеселые… Так что вернемся домой, продадим добычу, проведем суд на Петей и будем готовиться. Надо бы вплотную заняться обороной острова, благо немного кандел удалось заработать.

— Тебе виднее, — вздохнула госпожа старпом. — Суд еще этот…ты уверен, что Петю он не добьет? После разговора с Айкрой парень снова не в себе. К тому же он во всем раскаялся и просит прощения.

— Уверен, — мрачно ответил я. — Покаяться мало, надо еще и суметь ответить за свой проступок. Сценарий прежний, ничего менять не будем. Суд через три дня.

— Ну, смотри сам, ты у нас ярл, — Юля села на постели и, наклонившись, поцеловала меня в лоб. — Спи Саш, я, чтобы тебе не мешать, на диванчике лягу. У нас через пять часов снова вахта, а еще как следует позавтракать надо…

Суд над агрономом мы устроили на рассвете выходного дня, в воскресенье, по нашему, пусть и довольно условному, календарю. Как раз завершили уборку картошки и кукурузы, покончив с досрочным сбором урожая, и выдалась небольшая пауза, которую я решил посвятить зрелищу. А что вы хотите? В малой общине подобное событие это всегда театр. На суд и казнь в средневековье ходили как на представление, и хотя реальной казни у нас не планируется (о чем Петя, правда, не знает), но развлекательное и поучительное зрелище для всех авалонцев я устрою непременно. Не из садизма и мстительности, а сугубо по необходимости, чтобы все видели, как оно бывает. Решать такие дела кулуарным междусобойчиком не стоит, власть должна показать, что она близка к народу. Так что будет театр, и все актеры кроме обвиняемого уже выучили свои роли.

Заседание «трибунала» мы устроили рядом со «штабом-администрацией», наскоро сколотив для действа небольшой помост из купленной за канделы обрезной сосновой доски и водрузив на него нехитрую аппаратуру из динамиков и микрофона. Вещь практичная: потом помост можно быстро разобрать — доска в хозяйстве пригодится. Например, для эшафота, мдя… Объявления о предстоящем мероприятии были заранее вывешены на дверях «Морского волка» и администрации, так что все авалонцы были в курсе. Ну, а слухи о случившемся предательстве и без того давно ходили в общине, причем более-менее правдивые. Раз уж пресечь их возможности не было, следовало возглавить процесс, тем более что скрывать случившееся я не видел смысла.

Толпа начала собираться еще за полчаса до начала заседания суда. Пришли и люди и ваэрия, последние — так вообще чуть ли не в полном составе. Некоторых инопланетянок было не так просто отличить от людей — за неимением вещей от цвайтол одеваться им приходилось в земную одежду: практичные в тропиках футболки и крепкие джинсы, полевой камуфляж, гимнастерки и кепки с панамами. По спецзаказу у нас был одет только десяток боевых магичек Твайны с пистолетами в деревянных кобурах и деревянными магическими кинжалами — те красовались с флагами Авалона на рукавах, в фирменных камуфляжных туниках, пошитых отдельно, за счет общины. Вместе с десантниками Игната они окружили помост, затем все «лорды» во главе со мной торжественно вышли из штаба, заняв свои места на возвышении, а затем уже из подвала под охраной вывели Петю, щурившегося с непривычки на ярком солнце.

Увидев агронома, толпа негромко зашумела, люди начали перешептываться, занимать места поудобнее. Впрочем, видно было всем, у нас не так много народу… я каждого артельщика или бойца помню если не по имени, то в лицо точно. Все свои, блин.

Одетый в белую нательную рубаху и шаровары Петя, стоял в наручниках на помосте перед толпой, опустив голову вниз, пока Макарыч, взявший на себя роль прокурора, кратко рассказав суть дела, громко зачитывал обвинение. Агроном обвинялся в вероломном предательстве, подрыве безопасности Авалона, нарушении интересов общины и разглашении ее тайн, а так же в финансовом ущербе общине. Правда, в конце своей речи майор не стал требовать конкретного наказания, заметив лишь, что пусть община Авалона и уважаемый суд решают судьбу предателя.

Затем я дал слово обвиняемому. Ну да, это не по регламенту, но здесь мы сами себе регламент. Выглядел агроном неважно: сильно похудевший за время заключения, с серым изможденным лицом. Вот здесь я немного напрягся — вид у белоруса был такой, что я опасался, как бы он не отчебучил какую-нибудь глупость. Парню не позавидуешь: не прошло и трех недель, как его первая любовь, ради которой он пошел до конца и порвал с людьми, не стесняясь в выражениях, доступно объяснила ему, что она его всего лишь использовала. А он и в самом деле предатель. И нужен был ей исключительно как предатель. Как говориться, ничего личного и тем более никакой любви. Айкра, перед тем, как мы ее тихо сдали Квайре на плавучий остров, поступила в точности, как ей и велели. И это, к моему собственному удивлению, неожиданно сильно разозлило не только меня, но и Юльку, и Матвея, и даже Макарыча. Ну нельзя вот так откровенно гнобить парня, которому ты сама признавалась в любви, а потом сделала предателем и оставила все расхлебывать в одиночку. Дай ты ему хотя бы немного сочувствия, найди хоть несколько теплых слов. Ну и что из того, что тебе приказали другое? Твайна, просмотрев видео разговора, даже заявила Айкре на прощание что-то вроде: лучше ты мне и моим ваэрия больше на дороге не попадайся, подруга. Ни на Авалоне, ни в море, нигде… целее будешь.

— Мне можно сказать последнее слово? — поднял взгляд на замершую толпу Петя, получив микрофон. Голос его звучал глухо, с заметной дрожью. — Хорошо, я скажу, — облизнул пересохшие губы парень. — Я идиот, народ. Я в самом деле оказался влюбленным дураком, идиотом и предателем. Все, в чем меня обвиняют — чистая правда. Мне нечего сказать в свою защиту и оправдание, — Петя сдавлено всхлипнул и я на секунду подумал, что он сейчас зарыдает, но парень взял себя в руки. — Кроме одного: я никому из вас не желал сделать ничего плохого. Но сделал. Потому что идиот, — снова опустил голову агроном. — В содеянном полностью раскаиваюсь и прошу у всех прощения. Снисхождения не прошу и его не жду, за исключением одного — мне страшно умирать, поэтому прошу казнить меня как можно быстрее, не затягивая с этим на несколько дней.

— Обвиняемый, это все что вы хотели сказать? — я слегка оторопел от такого признания.

— Все, господин ярл. Добавить нечего.