Майя оторопело уставилась на брата.
— Без обратного адреса. В желтеньком конвертике. И подпись твоя. — Майя перевела взгляд на Тину и по выражению лиц обоих заподозрила нестыковку.
— В желтеньком конвертике, — передразнил ее Саша, и потребовал показать письмо.
— Так оно исчезающее было, ты же сам знаешь. Я и подумать не могла, что кто-то еще может посылать такие письма кроме тебя. — Пыталась оправдаться Майя. — Там было написано: все уладилось, можешь возвращаться домой. Мне нужна будет твоя помощь.
— В чем?
— Ну откуда я знаю в чем? Это ты мне можешь только сказать. — Майя могла бы обидеться на подобное обращение, если бы давно к нему не привыкла. Старший брат в ее глазах был эталоном старшего брата. И от него она могла стерпеть любые грубости.
— Оставь в покое Майю, — заступилась за подругу Тина. — Ее тоже включили в игру.
— Скажи еще, что и отец должен мне в чем-то помочь. Хотя в чем, я и сам не знаю.
— Конечно должен, — безапелляционно заявил Владимир Линник, когда узнал, что сын получил указание спуститься на второй нижний этаж и выполнить там какое-то поручение Гольдштейна (а что еще можно было сказать отцу?)
— Женщинам там точно нечего делать. А со мной тебе достанется меньше тумаков.
Часть 3. Профилактика. Глава 7
Начальник второго отдела службы безопасности Егор Тришкин был на подъеме. Чутье не подвело его. Он вышел на след верхушки одной из самых крупных группировок нелегалов, и теперь предстоял один из самых ответственных этапов операции — изолировать главаря и нескольких его помощников, а остальных разбить на мелкие группы и загнать на дно.
К физическому уничтожению нелегальных группировок сотрудники Тришкина прибегали редко. Если возникала такая необходимость, модераторы подключали военное ведомство, и происходило это только при условии вооруженного нападения. В этот раз Тришкин надеялся, что обойдется без них. В подобных случаях обычно было достаточно оставить банду без руководителя, посеять панику и перекрыть выход со дна на третий этаж. Дальше окружающие условия жизни делали свое. Низкая концентрация кислорода вместе с высокой влажностью и повышенным уровнем тяжелых металлов быстро приводили человека к физической деградации и способствовали распространению инфекций. А тоннельные черви доедали то, что осталось.
Предписание на арест Петра Гольдштейна и нескольких сотрудников его отдела пришлось некстати и мешало сосредоточиться на своих планах. К Петру Гольдштейну Тришкин не питал особого почтения, но и значительных претензий тоже не имел. Хотя, по его мнению, Гольдштейн и ставил свои личные интересы выше общественных, но это в принципе не влияло на общую безопасность. И сетевым специалистом Гольдштейн был неплохим. Предъявляемое ему превышение должностных полномочий, было серьезным проступком и предусматривало отстранение от должности до принятия судебного решения. А это означало, что руководство первым отделом ложилось на плечи начальника второго отдела. Двойная нагрузка могла повлиять на успех запланированного Тришкиным мероприятия.
Арест прошел в целом спокойно. Единственной мелкой неприятностью оказалось исчезновение одного из электронщиков, которого Гольдштейн вытянул из-за кордона и взял свою команду, обосновав это его незаурядными способностями. Задержание Александра Линника Тришкин не считал большой проблемой, — делом нескольких дней.
Пропустив Петра Гольдштейна через детектор, Егор Тришкин озадачился. Гольдштейн считал, и утверждал это еще до того, как пришлось принимать решение о дознании с помощью детектора, что на центр управления Рейтиполисом совершена информационная атака под прикрытием модераторов, и предписание на арест — дело тех же самозванцев. Если это было бы так, катастрофичность последствий для Рейполиса была более чем очевидна. Но Егор Тришкин этому не поверил. Он доложил наверх о полученной информации, и получил ответ модераторов, суть которого сводилась к тому, что Гольдштейн влез не в свое дело, и его попытки вмешаться в управление Рейтполисом нужно пресечь.
— У тебя есть доказательства?
— Модераторов не существует. Тот, кто прикрывается именем модератора, самозванец. — Упрямо твердил Гольдштейн.
— Это — только версия. Какие тому доказательства?
— Пустые информационные ячейки на верхушке рейтинга — это не доказательства?
Егор Тришкин ухмыльнулся:
— Нет. Модераторы — вне сети и рейтинга, — разве это не твои слова?
— Да.
— И их место жительства засекречено в целях безопасности. — Для Егора Тришкина это было очевидным и понятным. — Да, конечно, это несправедливо в отношении тех, кто лезет из шкуры, чтобы выбиться в топ рейтинга, но необходимо для эффективного контроля.
— Почему тогда предотвращать катастрофу два года назад были вынуждены мы? Где были модераторы, когда нахрен полетело обеспечение всех верхних этажей?
— Потому что это твоя работа — предотвращать катастрофы. А их работа — контролировать АСУФ.
Учитывая ранг арестованного, Егор Тришкин сам проводил допрос. В комнате дознания никого кроме них больше не было, а запись разговора Егор Тришкин в любой момент мог изъять и ликвидировать. Поэтому он не остерегался говорить открыто. Собственно говоря, откровенность и прямолинейность были особенностями его натуры. Многим это не нравилось, но сам он считал, что именно за такие качества модераторы назначили его на должность начальника второго отдела СБР.
— Незавидное у тебя положение, Гольдштейн. С модераторами не спорят. Им ничего не доказывают. У каждого свое место. И если ты собираешься настаивать на этой абсурдной идее, на своем месте долго не пробудешь. Боюсь, даже более того. Мне кажется, что твоя незавидная участь уже определена, и заминка только с тем, чтобы суд решил, на какой именно этаж ниже пятого тебе придется переехать.
После этого разговора Егор Тришкин больше суток не виделся с Гольдштейном. Допрос остальных сотрудников первого отдела, на которых поступило предписание модераторов, поручил своим подчиненным, а сам уехал вниз, непосредственно руководить поимкой возмутителей спокойствия в нелегальной среде.
Вернулся на пятый верхний этаж в бодром настроении духа, довольный собой и успехом проделанной работы. Что бы ни говорил про модераторов Гольдштейн, их закон про доступный рейтинг облегчил работу антитеррористического отдела, заметно проредив группировку нелегалов. Многие покинули банду и стали пытать счастья с получением легальной работы, в связи с чем среди главарей банды бродило недовольство, а среди самих бандитов — сомнения и конфликты. Все это послужило на руку безопасникам. На третьем этаже осталось несколько десятков боевиков, но они были под контролем внедренного в банду сотрудника. Егор Тришкин был уверен, что после ареста верхушки бандитской группировки всех остальных, тех, кто упрямо не желал лишаться клейма нелегала, в ближайшее время удастся без проблем закрыть внизу.