Но Ханна не сдалась. Она открыла дверь.
А теперь? Теперь все по-другому. В одно мгновение весь ее мир изменился. Она выбралась из клетки.
Но вместо радости или торжества Ханну снова охватил страх — ее постоянный спутник. Удушливая паника сжимала горло. Дыхание стало резким и поверхностным. Сердце пустилось вскачь, а адреналин бурлил по венам.
И что дальше?
Беги.
В воздухе пахло затхлостью и плесенью.
Ханна моргнула в темноте, едва различая деревянную лестницу, ведущую наверх, к другой двери с ободком света внизу и по бокам, словно та маяк, манивший ее к себе.
Обычная деревянная дверь, как и в любом другом доме. Никакого металла. Ни усиленной рамы. Ни электронного замка. Просто дверь. Обычная дверь, ведущая в яркий и страшный мир.
Она оглянулась и обвела взглядом комнату. Свою крошечную, тесную тюрьму.
Может забрать что-то с собой? Тетради, заполненные стихами и песнями? Нет. Их она брать не будет.
Ханна решила оставить все, сбросив свое прошлое «я», как гусеница сбрасывает кожу.
«Это будет не так-то просто», — прошептал голос в ее голове.
Она не стала обращать на него внимания.
Позже у нее будет время, чтобы подумать. А сейчас ей просто нужно выбраться отсюда.
Здоровой рукой Ханна ухватилась за перила, а искалеченную руку положила на свой раздутый живот, как бы поддерживая себя. Затем начала подниматься.
Шаг за шагом. Раз, два, три. Вдох, выдох. Шесть, семь, восемь.
На верхней площадке лестницы она в нерешительности остановилась. Ее снова сковал страх.
Что ожидало на той стороне? Свобода или очередная ловушка?
Там мог находиться тюремщик. Сидеть за кухонным столом, ожидая ее и улыбаясь, как Чеширский Кот.
Очередная ловушка.
Он играл с Ханной, как скучающий кот со своим обедом. Дразнил ее.
Она больше не сможет спуститься обратно по этой лестнице. Не выдержит. Ее разум расколется на тысячу осколков и никогда больше не вернется к ней. Просто превратится в пыль.
Но Ханна не собиралась возвращаться обратно в тюрьму. А значит, оставалось двигаться лишь вперед.
Она повернула ручку и толкнула дверь.
В глаза ударил яркий свет.
Казалось, огромный прожектор светил ей прямо в лицо, а лучи, словно иглы, пронзали мозг.
С приглушенным криком Ханна рухнула на ступеньки, чуть не упав назад. Она едва удержалась за перила, ударившись о выступ. Боль обожгла ее коленные чашечки.
Закрыв лицо левой рукой, она крепко зажмурилась. Ее глаза щипало и саднило. А по щекам текли горячие слезы.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Ханна смогла хотя бы мыслить, несмотря на ослепляющую боль, шок и смятение.
Дневной свет.