Я раскинул лацканы куртки в стороны, оттянул вырез майки и погладил перышками под ней: в ложбинке, вдоль верха чашек бежевого бюстгальтера, ближе к подмышкам. Бесовка блаженно промурлыкала.
— Блин…
— Щекотно?
— Приятно.
— Отгадаешь очередной джем, и я продолжу.
Пятая баночка бордовая. Я погрузил пипетку в джем, набрал побольше и поднес к губам Беатрисы. Она немного потянулась носом, глубоко вдыхая, высунула язык и лизнула стекло.
Специально? Я не сдержался: вложил пипетку в рот глубже, чем прежде, и принялся ее вытаскивать, когда бесовка начала сосать. И вновь засунул глубже. Свободная моя рука машинально опустилась на член. Мать твою… Он опять стены долбить готов. Или этот соблазнительный рот. Я медленно двигал пипеткой и с такой же скоростью вел пальцами по члену.
Но джем закончился, высосала до конца, мне не оставила капли. Я с неохотой вытащил пипетку и с удовольствием ее облизал.
— Не знаю, что это…
— Попробуй угадать, одна попытка у тебя есть.
— Вообще даже… Может, ежевика? Не помню, какая она на вкус.
— Неправильно. Это малина с гранатом.
— Ах вот как! — Она слепо махнула рукой, ухватила меня за халат на плече и потянула на себя. — Подвох, значит?
— Я ведь предупреждал, будут сложные варианты. Готова к неприятному? Если будет больно — говори стоп-слово.
— Больно? Если будет больно, я не просто скажу стоп-слово, а так само больно сделаю тебе! — Бесовка слабо толкнула меня в плечо и положила руки вдоль тела. — Я жду.
— Кстати, вполне возможно, тебе понравится.
Я ущипнул себя за запястье — боль иголками разлетелась под кожей — и приготовился стискивать раза в два слабее. Пальцами я нежно погладил тонкую шею, зажал между ними кожу, потянул, надавил и отпустил. Беатриса вдохнула воздух через приоткрытый рот, но молчала. Я ущипнул чуть ниже, возле ключицы.
— Не волнуйся, синяков не будет. Не очень больно?
— Не очень…
— Можно чуть сильнее сжимать? — спросил я, покрывая щипками зону декольте. На золотистой коже расцветали красные розы.
— Не надо сильнее, — пробормотала она.
Мои пальцы двигались вдоль чашечек бюстгальтера, вырез майки давно съехал ниже. Я приподнял край левой чашечки и ущипнул за верхнее полукружие груди. Бесовка ахнула. Пока она не очнулась, я заглянул за край правой чашечки и так же ущипнул.
— Ирий! — Улыбаясь, она взметнула руку, не прикрыла грудь, а шлепнула от души меня по плечу. Я раззадорился. Когда я буду ее трахать, она расцарапает мне спину до кровавых полос? Увидеть бы ее дикой, озверевшей от мощи удовольствия.
— Продолжим?
— Да. И все-таки мне жарко.
Пока я набирал в пипетку джем из следующей, шестой, банки темно-синего цвета, бесовка снимала куртку. Мой взор приклеился к изгибам женского тела — белая майка почти ничего не скрывала. Но если снять ее вместе с бюстгальтером, будет лучше. Повторить бы руками изгибы, смять округлости, прижать крепко к себе хрупкое, беззащитное тело и вбиваться в него с безумием. Я вновь опустил руку на напряженный член: погонять или запрячь в узду? Не дает покоя.
Беатриса обсасывала пипетку недолго — она спешила ответить и, видимо, получить приятное вознаграждение.
— Это просто. Черника.
— В точку.
— Сколько еще неоткрытых банок?