Я не умею любить. Раню себя и других просто по привычке. Вряд ли Ирий осознает трудности. Но он почему-то присел следом за мной и сграбастал в объятья. Как он догадался, что мне внезапно остро потребовалось его тепло? И как можно больше.
— Не доверяешь мне? Я тоже тебе не доверял… Но давай попробуем с сегодняшнего дня по-другому? Я расскажу о себе все, что ни спросишь. А ты попробуешь поверить в то, что я для тебя хочу делать только лучшее.
К ресницам подкрались слезы.
— Так, дай мне сделать то, что я собралась, — отталкивала его, пряча глаза.
— Нет, давай продолжим дома. Не хочу, чтобы ты тут стояла на коленях в грязи.
— Пух чистый…
— Пойдем, пойдем. — Он помог мне подняться и вытянул руку в сторону, где валялись его джинсы, по привычке, видимо, призывая телекинез. И сдавленно выругался. Я поникла.
Мы молча собрали влажные вещи. Ирий, хмурясь, высушил их магией. У меня мельтешила в голове уйма мыслей, но язык будто прирос к небу.
— Нет, сначала не домой, а найдем Герта, — сказал Ирий, осматривая порванную рубашку. — Бедняга наверняка решил, что ты из окна выпала.
— А что мне сделать, чтобы ты не жалел о выборе? — вырвалось из меня.
— Расслабься, ты причастна к нему лишь наполовину. Мне все равно надо было лететь в космос через месяц. Гастроли, все-таки.
— Что? То есть я пожертвовала фактически всем, а ты… — говорила я, задыхалась. — Я теперь не могу ни за кем следить, не могу выйти в люди… Не заработаю оставшуюся сумму…
Ирий взял меня за руку и тепло улыбнулся.
— Поэтому я тебе должен богатства всего мира.
Глава 32. Ирий
— Она такая же, как и я, — объяснил в двух словах.
Отец, сидя на диване напротив, нахмурился. Ничего не понял. Рука Беатрисы подрагивала в моей руке.
— Именно благодаря магии ей удавалось так долго быть на свободе. Она умела рисовать на себе чужую внешность.
Наверняка в глубине души жалела, что утратила способности столь рано. И не добьется теперь ничего без меня.
Я бы смирился, согласись она на другого духа. Я бы ждал, пока не заработаю миллиарды, не заплачу Келлану, который позже передаст деньги Беатрисе, и она наконец-то сядет в звездолет, оставив служение за бортом.
Я был готов ждать. Сама вероятность того, что я дождусь, уже возносила меня до запредельного счастья. Ибо я едва не лишился жизни — чуть не разбился, когда мой дух вышвырнул меня из окна.
То, что нас стражи не закопали на месте, уже удача.
Беатриса не знала, что ждать осталось мало. Что всего через месяца полтора деньги были бы у нее в кармане. Она наверняка рассчитывала, что, работая на отца, собирать нужную сумму будет годами, а я, добившись межгалактической популярности, забуду про нее.
Возможно, стражи нам разрешили бы видеться, если бы лишь один из нас лишился способностей. Или нет? Такой вариант нам не предоставили.
Я хотел вопить от счастья, когда увидел, что Беатриса совершила тот же выбор, что и я. Но радость придавил глыбой льда. Ей больно, страшно, она шокирована — ей нужна моя любовь, поддержка, безопасность, а не дикие счастливые вопли.
Правда, иногда улыбка невольно вспыхивала на губах.
На Беатрисе лица не было. Она упиралась, отказывалась идти к отцу после того, как мы нашли Герта и убедились, что с ним все в порядке. Парень встретил этажом ниже старых знакомых и увлеченно играл в бильярд. Никто из них из-за громкой музыки не заметил, что сверху развернулось магическое сражение.
Стражи зачистили помещение ресторана. Замаскировали все под несчастный случай, проблемы с электрикой, сожгли улики подчистую. Посетители потеряли память за последние сутки.
Я не посвящу отца в подробности, но он обязан услышать основное:
— Теперь Беатриса навсегда потеряла способности и не сможет работать шпионкой.