— Нет уж. Потому что я понял, что драка нам обоим не пойдет на пользу. Пусть с запозданием понял. Но если бы я хотел, то размазал бы твою рожу по полу.
Ирий прыснул со смеху. Я едва не рассмеялась с ним в унисон. Ну правда, мой брат переоценивал себя.
— Пойдем в тренажерный зал и проверим еще раз, кто кого не лопатки уложит? — кинул вызов Ирий. Приподнял подбородок и улыбался донельзя дерзко и обольстительно. Под моей грудью щекотал невыносимый трепет. Мало просто смотреть на его улыбку — надо срочно ощутить ее кожей, чтобы дерзость и обольщение отпечаталось на моих губах в поцелуе.
— Я тебе поддался в прошлый раз, ты че, не понял? — хмыкнул Герт. — Если бы дрался в полную силу, то наша трансляция из развлекательной превратилась бы в избиение младенца.
— Так я и предлагаю пойти проверить на полную силу.
— Расслабься. Нам через месяц на соседних планетах выступать. Сломанные руки и ноги так быстро не срастаются. А кто будет откачивать Арвида, если ты припрешься на репетицию с заплывшим глазом?
— На соседних планетах? — опешила я.
— Ты новости не видела?
Последнюю неделю мне было не до мониторинга СМИ. Слежка отнимала почти все время, выносила мозг. Ибо политики сдабривали речь кучей непонятных терминов. Пусть от меня требовалось лишь записывать разговоры на диктофон, все равно донимало то, что я мало понимаю.
Зато одно ясно. Об этом не скажут в новостях никогда. И этим нельзя ни с кем поделиться. Нашим людям намеренно создают все условия, чтобы было тяжело уехать на другие планеты. На пуховых заводах работникам платят только десять процентов от зарплаты, которую они должны бы получать. Всю прибыль забирают себе директора, таможенники и власти через налоги. Но из бюджета возвращается людям только двадцать процентов. Остальное уплывает по кошелькам чиновников.
Йерун Нордли готовит что-то грандиозное. И я, кажется, работаю на него не только за деньги. Но и ради интереса.
— Полетели вместе, а? — спросил Герт, вырывая меня из размышлений. — Ты, наверно, не летала никуда? Думаю, между концертами нам дадут немного времени побыть туристами и погулять.
Меня будто подхватило пухом и закружило в вихре. Приоткрыв рот, я уставилась на Герта — губы невольно расползались в широкую улыбку.
Правда, через миг мысль огорошила: вряд ли удастся покинуть на несколько дней планету и не потерять способности.
— Я ее должен был пригласить! — Ирий схватил Герта за шкирки и поднял со стула. Звякнула посуда, подкинутая столом, который зацепили парни. Мой брат в ответ сжал ворот рубашки Ирия. Я слегка оторопела. Что делать? Как их разнять?
— Ты неделю не просыхал! Ни моей сестренке, ни «Буре» не нужен запойный алкоголик!
По свирепому лицу Ирия было ясно, что он вот-вот повалит Герта на пол и прямо здесь, при свидетелях, беспощадно его отдубасит. Я едва решилась и разорвала гнетущую тишину перед бурей:
— Герт, он пил, потому что думал, что не нужен ни мне ни группе…
Ирий разжал пальцы, оттолкнул Герта — он грохнулся обратно на стул, выпуская чужую рубашку. Я спрятала взгляд от голубых глаз.
Неделя разлуки не прошла бесследно для моих чувств. Но что изменит то, что Ирий мне нужен? У меня кровоточит рана, которую я сама на себе разорвала, когда прощалась с ним. Что с того, что она не заживает? Что с того, что я провожу дни, сцепив зубы от боли? Терплю, терплю, стараюсь не обращать внимания. А она никуда не исчезает. Не могу себя заштопать. Ранить было легко.
— Герт, пожалуйста, оставь нас ненадолго… — хрипло попросил Ирий.
— Ты приперся на мой ужин и решил меня с него прогнать?
— Я говорю: ненадолго.
Либо сейчас, либо вряд ли когда-то. Я с трудом разлепила губы:
— Герт? Этажом ниже бильярдная…
— Хрен с вами… — буркнул он, поднимаясь. — Наговоритесь — звони.
Сразу, как брат скрылся за дверью, я поежилась. Одна, напротив Ирия, беззащитна, обнажена. Горда. Сколько раз за неделю думала о том, чтобы прийти к нему? Гордость жгла рану ядом, но не пускала. Страх царапал шипами горло, держал крепче стального ошейника.
— Я не должен был так легко тебя отпускать.
— Я сама тебя оттолкнула, — говорила, смотря в тарелку. Она расплывалась перед взором.
— Потому что я слабо тебя держал. Ты оттолкнула, чтобы я держал тебя крепче?