Ночная смена (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Вот только история вновь подкачала.

   Путешествовал Илия как-то с одним торговцем - тоже любителем поэзии. А у того был брат - ректор в магическом университете. И натворил тот ректор делов. А потом помер. С братцем они общались не то, чтобы часто, но всё же. А позже и торговец помер, хотя выглядел поздоровее многих. Случается... Торговец кое-что рассказал о случившимся с его братом - история тёмная. Ведь, чем высокопоставленнее человек, тем более странные с ним могут приключиться истории, от которых, бывают, и помирают. Но сейчас не об этом, а о том, что сам Илия сболтнул об услышанном не тем людям. А эти люди донесли уже кому надо. И вот Илию приглашают за город поговорить по-дружески, а он не пошёл - не поверилось ему в эту "дружбу". Заинтересованные господа настояли и посулили немалую плату.

   - А я настоятельно отказал, - проглотив очередной кусок, заявил сидящий за решёткой. - Не люблю властных самодуров... Случился мордобой. Вызвали стражу. Я думал - отведут в управу, а меня сюда сдали. Два дня везли. Видно, сильно понадобился я здешним "умникам". Но всё равно ничего не скажу - пойду на принцип. Когда с человеком как со скотиной обращаются, всякое желание общаться отбивается.

   - Ну, и дурак, - заключил Густав.

   Илия подобрал остатки еды корочкой хлеба:

   - Хороший ужин, но очень уж скромный.

   Глядя на свою порцию, сторож такого бы не сказал. Но да каждому своё. Густав поудобнее уселся в кресле и протяжно зевнул.

   - Рассказчик из тебя - как жеребец из мерина. И гнать бы взашей - да лень.

   - Может, это потому что, я нахожусь за решёткой. Несправедливо, лишь по чьей-то прихоти. Для того разве возвысил Создатель человека в цари природы, чтобы его как зверя совали в клетку... Может, сделаешь богоугодное дело и освободишь меня, добрый человек, а?

   - Непременно. - Густав вновь зевнул в кулак. С ужином было покончено. Лучшая часть дежурства осталась позади. - А что ты всё называешь меня добрым?

   - Жизненная философия такая. - Илия подошёл к решётке и положил пустую миску на пол в коридор. - Жил-жил я на белом свете как все - где грешил, где каялся, а потом вдруг понял, что нет в мире злых людей. Все люди добрые, но не все могут со своей добротой смериться. И с тех пор, хочешь - верь, хочешь - нет, но существовать мне стало гораздо легче. Для того, кто свободен в душе, нет тягот и в жизни.

   Длинные пальцы Илии обхватили прутья решётки, взгляд сделался печальным, как у святых на иконах. Или как у осла, тянущего гружёную торбу.

   - Вон как, - крякнул сторож, поднимаясь на ноги. Надо было вернуть посуду на кухню и вообще, глянуть, как дела вокруг. - Я вот по более тебя пожил, а что-то до такого ещё не додумался. Скорее уж напротив.

   - Какие твои годы, добрый человек. Может, ещё и на тебя снизойдёт озарение.

   - Даже не знаю, радоваться тому или опасаться... Ладно, не скучай. Я потом ещё загляну.

   Поразмыслив, забирать с собой лампу или нет, Густав всё же оставил свет.

   - Жизненная философия, хм.

   Густав вышел на улицу. Небо было тёмным и безлунным. В воздухе уже ощущалась осенняя прохлада. Где-то вдалеке выли собаки. Чужие. Местные опять крутились у ног. Пока снова не забыл, Густав принёс им кормёжки. Заглянув в пустую караулку, взял припасов, что дала ему с собой жена. Достал из-под лавки, где у них с Лобазом имелся небольшой тайничок, приятно булькнувшую баклагу. На обратном пути в подвал прихватил ещё одну лампу.

   Илия всё также стоял у решётки, словно вовсе не отходил. Густав поставил вторую лампу на пол - стало порадостнее. Выложил на стол прихваченное съестное. Поближе к себе разместил баклагу, проверил, пустая ли кружка.

   - Чем это у тебя воняет? Наложил что ли?

   - Извиняюсь, - произнёс Илия, - не у меня, а у вас. И вновь извиняюсь, но из-за скудного кормления "ложить" мне нечем уже пару дней как.

   Густав взял один из пирогов, бросил узнику. Нынче он пребывал в добром расположении. Пирог пролетел сквозь прутья решётки и был ловко пойман.

   - Ум... с луком и яйцом, как я люблю, - промычал Илия, набивая щёки. - Да, ночь длинна. Спать бы да спать в такую ночь в своей постели, да с родным человеком под боком.

   - Ложись и спи, кто не даёт. - Сторож плеснул из баклаги в кружку. Напиваться на дежурстве недопустимо, а вот слегка промочить горло не повредит. - Или боишься утра и встречи с магистрами? Они хоть и выглядят божьими одуванчиками, а палец в рот не клади.

   - Для того, кто истинно свободен - нет в жизни страха.

   - Ты вроде бы тоже самое говорил про тяготы, - заметил Густав.

   - Страх разве ни есть лишь одна из тягот?

   - А - "философия", я помню.

   Густав потягивал из кружки, удобно развалившись в кресле, хорошем, в общем-то, кресле. Надо перетащить его в караулку. Да - ночь длинна и с этим ничего не поделаешь.

   - Может, всё-таки освободишь меня, добрый человек? - Илия подобрал с ладони крошки.