Стенание: читать начало книги онлайн

Лицо Филиппа было бледным, на нем бусинами выступил пот.

— Вы понимаете, что теперь каждого из нас может в любой момент постигнуть такая же участь? — прошептал он.

Я увидел, что некоторые в толпе отворачиваются. Несколько детей заплакали, потрясенные страшным зрелищем. Я заметил, что один из голландских купцов вытащил маленький молитвенник и, держа его раскрытым перед собой, тихо читал молитву. Но большинство зевак смеялись и шутили как ни в чем не бывало. Теперь, кроме вони толпы, над Смитфилдом стоял запах дыма, смешанный с другим, хорошо знакомым по кухне, — запахом жареного мяса. Я невольно взглянул на позорные столбы. Пламя поднялось выше, тела жертв почернели снизу, тут и там показались белые кости, а сверху все было красным от крови, и пламя лизало ее. С ужасом я увидел, что к Энн Аскью вернулось сознание и она жалобно застонала, когда сгорела ее рубаха.

Бедняжка начала что-то кричать, но потом пламя добралось до мешочка с порохом, и ей разнесло голову — кровь, кости и мозги взлетели в воздух и с шипением упали в огонь.

Глава 2

Как только все закончилось, я поехал прочь вместе с Коулсвином. Трое мужчин у столбов умирали дольше, чем Энн Аскью: они были прикованы стоя, а не сидя, и прошло еще с полчаса, прежде чем пламя добралось до мешочка с порохом на шее у последней жертвы. На протяжении всего этого времени я держал глаза закрытыми. Если бы я мог также заткнуть уши!

Двигаясь по Чик-лейн по направлению к судебным иннам, мы сперва не разговаривали, но потом Филипп все же прервал тягостное молчание:

— Я слишком откровенно говорил о своих тайных думах, брат Шардлейк. Я знаю, что следует соблюдать осторожность.

— Ничего, — ответил я. — Трудно сдержаться, когда видишь подобное. — Тут я вспомнил его замечание, что теперь каждого из нас может в любой момент постигнуть такая же участь, и, подумав, уж не связан ли он с радикалами, сменил тему: — Сегодня я встречаюсь со своей клиенткой миссис Слэннинг. Нам обоим нужно многое сделать, прежде чем процесс продолжится в сентябре.

Коулсвин иронически рассмеялся, и смех его больше смахивал на лай.

— Действительно. — Взгляд коллеги ясно говорил, что его мнение об этом деле совпадает с моим.

Мы доехали до Саффрон-Хилл, где наши пути разошлись: Филиппу нужно было в Грейс-Инн, а мне — в Линкольнс-Инн. Я еще не был готов взяться за работу и поэтому предложил:

— Может быть, по кружке пива, брат?

Мой коллега покачал головой:

— Спасибо, но не могу. Вернусь в инн, попытаюсь отвлечься, занявшись каким-нибудь делом. Дай вам Бог доброго дня.

— И вам того же, брат.

Я смотрел, как адвокат, ссутулившись в седле, поехал прочь, но сам был еще не в силах вернуться в Линкольнс-Инн, а потому, сняв шляпу и белую сержантскую шапочку, поехал в Холборн.

Я нашел тихий постоялый двор у церкви Святого Эндрю. Наверное, он будет переполнен, когда толпа пойдет со Смитфилдской площади, но сейчас за столами сидели всего несколько стариков. Я взял кружку пива и устроился в тихом уголке. Пиво оказалось мутной бурдой, на поверхности которой плавала какая-то пленка.

Мои мысли, как это часто бывало, вернулись к королеве Екатерине Парр. Я вспоминал, как впервые встретился с нею, когда она была еще леди Латимер. С тех пор мои чувства к ней не ослабли, хотя я и говорил себе, что это смешные, глупые фантазии, что мне нужно найти себе женщину своего положения, пока я еще не состарился. Я надеялся, что у Екатерины нет никаких книг из нового запретного списка. А список этот был длинный: Лютер, Тиндейл, Ковердейл и, конечно, Джон Бойл, чье непристойное новое сочинение о монахах и монахинях пользовалось большой популярностью среди лондонских подмастерьев. У меня самого хранились старые экземпляры Тиндейла и Ковердейла. В случае добровольной сдачи этих книг была обещана амнистия, срок которой истекал через три недели, но я подумал, что безопаснее будет тихо сжечь их в саду.

В трактир вошла небольшая компания.

— Хорошо скрыться наконец от этого запаха, — сказал один из посетителей.

— Это лучше, чем смрад лютеранства! — прорычал другой.

— Лютер умер, и его похоронили, и теперь Аскью с остальными тоже закопают.

— В сумерках шныряет множество других.

— Брось, давай лучше выпьем! У них тут есть пироги?

Решив, что пора уходить, я допил пиво и вышел на улицу. Мне не удалось сегодня пообедать, но мысль о еде вызывала у меня тошноту.

Я поехал назад через арку Линкольнс-Инн, снова в своем одеянии юриста, черной шляпе и белой сержантской шапочке. Оставив Бытия в конюшне, прошел к себе в кабинет. К моему удивлению, контора кипела активностью. Все трое сотрудников — давний помощник Джек Барак, клерк Джон Скелли и новый ученик Николас Овертон — развили бешеную деятельность, разыскивая что-то среди бумаг на столах и полках.

— Вот же Божье наказание! — сердито кричал Барак на Николаса, развязывая ленту очередной стопки документов и начиная быстро просматривать листы. — Вспоминай уже давай, когда ты видел его в последний раз! Ну?

Овертон, отвлекшись от изучения другой стопки бумаг, поднял голову, откинув с веснушчатого лица свою светло-рыжую шевелюру:

— Дня два назад… может быть, три. Мне дали просмотреть столько документов… Никак не думал, что это принципиально…