Просто детектив. Циклы. Компиляция. Книги 1-14: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А ты как мыслишь! – не без гордости заметил Сашок, расставляя на белой скатерке граненые стаканы. – Чем мы хуже ихних красных полководцев?

– Та ничем, – отмахнулся дед. – Мы академиев не кончали, а погляди вон, какие операции мутим.

– Вот и я говорю. А уж Казимир-то! Его в какую форму ни одень – фельдмаршал!..

По возрасту хозяин дома Гордей Пантелеев до деда недотягивал – всего-то девятисотого года рождения. Но тут проявлялась его внешность и характер: невысокий рост, усугубленный сутулостью, несуетливая обстоятельность; морщинистое смуглое лицо, обрамленное косматой седой бородой. Из одежды Гордей предпочитал телогрейку без рукавов, надетую поверх простой ситцевой рубахи. А засаленные полосатые штаны были вечно заправлены в обрезанные валенки, которые он не снимал даже летом.

В сороковом году во время вооруженного налета на один из подмосковных продуктовых складов банда нарвалась на засаду. Случилась серьезная перестрелка, и Гордей получил пулю в спину. Он оклемался, но с тех пор испытывал жуткие боли в позвоночнике, еле передвигался и на дело, чтобы не быть обузой, уже не ходил. Казимир поселил его в двухэтажном доме, наказав присматривать за «хатой». Так и превратился Гордей в «деда».

Сашок, наоборот, выглядел моложе своих тридцати восьми: вертлявый, гладкокожий, золотой зуб-фикса, высокий юношеский фальцет и копна непослушных светлых волос из-под кепки-малокозырки. Всякий новый знакомец давал ему лет двадцать пять и сильно удивлялся, узнав настоящий возраст парня. В банде Сашок обосновался в сентябре тридцать девятого – аккурат одновременно с началом Второй мировой, однако по сей день не имел серьезного авторитета и выполнял обязанности уголовного солдата-огольца: «нюхал» обстановку в городе, шнырял по рынкам, помогал деду Гордею, стоял на шухере, снабжал хату газом[3], бегал за «гарью» – водкой и самогоном.

Все из-за той же пресловутой моложавости в последнем деле Сашок получил роль водителя. Помимо этого, Казимир наказал ему прикрывать корешей при отходе с грузового перрона. Что тот исправно и сделал.

Оконные рамы поздно вечером Казимир открывать запрещал, а распахнутые форточки с густым табачным дымом не справлялись. В середине большой залы стоял длинный стол, застеленный свежей белой скатертью. Стол ломился от бутылок и разнокалиберных тарелок. Из алкоголя преобладал самогон, и лишь кое-где виднелись водочные и пивные этикетки. Вина не было вовсе. Среди закусок – селедка, маринованные грибы, сало и свежие помидоры с зеленью. В центре стола аппетитно возвышалась гора вареного мяса, а рядом в двух мисках парила картошка из прошлогоднего урожая.

Во главе стола сидел Казимир, рядом – ближайшие кореша, далее – все остальные члены банды. На противоположном торце свое законное место занимал Илюха-татарчонок, прибившийся к банде еще в год ее основания. Илюха слыл надежным, имел авторитет, но основной заслугой коренастого смуглого паренька считалась виртуозная игра на гитаре и сильный приятный баритон. Для музыканта и держали законное местечко на другом торце стола.

Перебирая струны, Илюха выводил:

Несмотря на то что репертуар Илюхи пополнялся крайне медленно и был хорошо знаком всем присутствующим, они с удовольствием слушали песню про Марьянку.

Трое бандитов молча пили мутный самогон. А Казимир и его приближенные обсуждали успешный налет на трофейный поезд.

– …хрен на блюде, а не люди! Мы, конечно, ухватили крупного господина Блинова[4], но в какой-то момент я подумал: все, балабас[5] пришел, – сплюнул в кулак селедочные кости Матвей. – Горох в волыне[6] закончился; я гайку из апельсина вывинтил[7], лежу, перрон нюхаю.

– Вот холера… чего ж ты ждал? – лениво поинтересовался Казимир.

– А глядел, чья возьмет. Если б легавые одолели – подорвал бы себя без слез и сожалений.

– Да чего уж там? И я дрейфанул, когда Миху подстрелили, – признался сидевший рядом Боцман. – Палю по мусорам, а сам думаю: все – амба.

– Крокодил[8] мы на шарапа взяли[9]. И подфартило нам. А в целом нормально сработали: соорудили звонок в комендатуру, подъехали, посветили погонами, прихватили из вагона ящик, – заключил Казимир. Вздохнув, покосился на свободные места за столом: – Правда, двоих на перроне оставили. Ну да без потерь в нашем деле не обходится. Давайте помянем корешков: Михеля и Петро…

Илюха успел опрокинуть пару стопок самогона и теперь пел ровным и приятным голосом:

Рядом звенели стаканы, кто-то заходился в кашле, а пьяный Сашок хлюпал носом и тайком промокал рукавом слезу.

К десяти вечера более-менее трезвыми оставались четверо: Казимир, Матвей, Боцман, а также дед Гордей, дымящий цигарками на балкончике второго этажа. Пил он по состоянию здоровья мало, поэтому во время разгульных кутежей брал на себя обязанности дозорного.

Вообще дисциплина в банде была не хуже, чем в боевом гвардейском подразделении Красной Армии. Налаживал ее сам главарь, и на это у него имелись веские причины.

Внешность Казимир Квилецкий имел весьма приятную и запоминающуюся. Высокий, статный, подтянутый, без лишнего веса. Серые глаза, волнистые темные волосы, прямой нос, выразительные губы, волевой подбородок. Ловя на себе взгляды прохожих, Казимир понимал, что лицо, армейская выправка и манеры потомственного дворянина неизменно привлекают к нему внимание посторонних. Поэтому, перед тем как покинуть Марьину Рощу, он всегда старался придать своему обличью заурядность: намеренно не сбривал щетину, приклеивал усы, надевал мятую кепку, сутулился и использовал самую простую одежду.

С началом войны проживать в Москве стало опасно. Ужесточился паспортный режим, количество патрулей на улицах Первопрестольной увеличилось в разы. Повстречав на улице Квилецкого, любой милицейский наряд задавался вполне логичным вопросом: какого черта взрослый здоровый мужик призывного возраста делает в тылу? Пришлось Казимиру в срочном порядке разживаться «белым билетом», в который рукастый делатель ремарок[10] вписал несколько серьезных медицинских диагнозов, включая сложнейший перелом левой ноги. Теперь при встрече с патрульными Квилецкому приходилось искусно изображать хромоту и подтверждать ее надежным документом. После его изучения вопросы и подозрения у военных отпадали, и «инвалида» отпускали с миром…

Родился Казимир Квилецкий в 1896 году в Кракове в семье потомственного дворянина, графа, офицера царской армии. Окончив гимназию, юноша по совету отца самостоятельно отправился в Москву, где поступил в Алексеевское пехотное училище. Выпустившись прапорщиком, он сразу угодил на Юго-Западный фронт, где полыхал пожар Первой мировой. Командуя сначала взводом и ротой, а затем батальоном, Квилецкий быстро дослужился до ротмистра, получил три «Георгия» за храбрость и ранение, от которого на шее навсегда остался длинный кривой шрам.

Революцию он не принял, до 1919 года отчаянно дрался с большевиками в составе Дроздовской дивизии под началом белого генерала Владимира Константиновича Витковского. После разгрома армии Врангеля Витковский предлагал молодому Квилецкому вместе эмигрировать в США, но тот отказался. В ставшую независимой Польшу его тоже не тянуло – эта страна ему никогда не нравилась, а воспоминания о Кракове навевали тоску. Посему Казимир решил рискнуть и отправился искать счастья в Москву под чужим именем.

В столице молодой советской республики он некоторое время скитался по не успевшим уехать за границу родственникам и друзьям юнкерской юности. Было сложно, подчас опасно, но он не сдавался. В конце девятнадцатого года осел у давней знакомой – молодой одинокой женщины. В начале 1921 года у пары родился сын. Гражданской специальности Квилецкий не имел, учиться и работать не хотел, потому в скором времени прибился к банде, состоящей в основном из «птенцов Керенского» – уголовников, амнистированных в 1917 году Временным правительством.

Руководил бандой некто Жорж Кабанов – жестокий и беспринципный тип, уважавший, однако, Квилецкого за отчаянную храбрость, а также за способность детально просчитать и разработать вооруженный налет любой степени сложности. Жорж соорудил новичку надежную ксиву, в которой имя осталось настоящее – Казимир, а фамилия перекочевала из старого документа, когда-то принадлежащего железнодорожному инженеру Марку Железнову.

После одной удачной и шумной вылазки Кабанов поинтересовался: «Где ты научился так руководить боем?» На что Казимир сдержанно ответил: «Да бог с тобой, Георгий… разве это бой? Я на Дону с остатками полуроты батальон красных положил…»

Квилецкий очень быстро стал вторым человеком в банде, или, выражаясь военным зыком, «начальником штаба». Именно он предложил Кабанову обзавестись собственной разведкой и контрразведкой, а также поделить банду на самостоятельные боевые группы и тем самым значительно повысить уровень дисциплины. Кабанов последовал советам бывалого вояки, и в обновленном виде военизированная группировка практически перестала нести потери, а количество осечек благодаря всестороннему анализу при выборе объектов и грамотному планированию налетов свелось к нулю.

После случайной гибели Жоржа Кабанова под колесами грузовика вопрос о новом вожаке в банде не стоял – кандидатуру Квилецкого поддержало абсолютное большинство подельников. С тех пор его авторитет только возрос, а дисциплина стала по-настоящему железной, соответствующей его новой фамилии.

[3] Газ – керосин.

[4] Господин Блинов – туз.

[5] Балабас – облом, неудача.

[6] Горох в волыне – патроны в нагане.

[7] Вывинтить гайку из апельсина – выдернуть чеку из гранаты.

[8] Крокодил – поезд.

[9] Взять на шарапа – взять приступом, проявить смелость, отвагу.

[10] Делатель ремарок – фальшивомонетчик.