* * *
Звезды пропадали одна за другой, словно их гасили невидимые пальцы. Это зрелище настолько поражало и завораживало, что она не сразу услышала окрик матери.
— Полина! — ее жестко схватили за плечо, потянули прочь от обзорного экрана. — В кресло!
Она провалилась в ложемент, натренированным движением набросила плотные страховочные ремни, щелкнула фиксатором. Рядом промелькнуло сосредоточенное лицо матери, освещенное огнями пульта управления.
— Мама, что это?
— Не сейчас, Поля, не сейчас! — руки матери порхали над рычагами мониторинга. — Кирилл, радары молчат!
— Отстреливай зонды, — скомандовал отец, его рубленый профиль четко вырисовывался на фоне гаснущего космоса. — Виктор! Прием!
Под полом гулко бухнуло, в поле зрения проплыл стремительно удаляющийся серебристый шар сканирующего зонда.
— Зонды ушли, — отрапортовала мать. — Кирилл, отмечаю напряжение гравитационных полей.
— Серьезное?
— В пределах погрешности.
— Виктор! — отец подался вперед, вызывая командира экспедиции. — Ты видишь это?
— Вижу, — наконец отозвался динамик. — Не могу определить форму явления.
— Нужно уходить, — тревожно высказалась мать, бросая на отца быстрый взгляд. — Такого не должно быть.
Чернота в центре широкого смотрового иллюминатора расползалась во все стороны густой кляксой, словно что-то надвигалось на звездолеты, закрывая собой обзор.
— Витя, — в хрипе помех долетел слабый голос Любови. — Мы возвращаемся.
Они с Маргаритой все еще висели в открытом космосе, привязанные «пуповинами» к своему кораблю. Было хорошо видно, как жена Суратова забирает у Марго ремонтный ранец, подталкивает ее в сторону раскрытого шлюзового люка.
— Нужно снять показания, — твердо сказал Виктор. — Мы не можем пропустить такую грандиозную аномалию.
— Витя, ты уверен? — не сдержался отец. — Это не выглядит безопасным.
— Я не фиксирую никаких излучений или всплесков полей, — отрезал Суратов. — Должно быть, это просто какое-то преломление видимого света. Нужно сменить диспозицию наблюдения.
— Мама, я зацепилась, — раздался голос Марго.
Ее фигура в громоздком скафандре зависла над люком, дергая застрявший в хомуте карабин.
— Софья? — отец повернулся к жене.
На его лице читалось то выражение, с которым он просил у супруги поддержки.
— Я тоже ничего не фиксирую, — прошептала Софья. — Совсем ничего.
— Витя, не запускай двигатели, пока мы не попадем на борт, — попросила Любовь супруга. — У нас тут небольшая заминка…
Ее голос внезапно пропал, динамики заполнила тишина.
— Кирилл, — в голосе матери проявились несвойственные нотки нарастающей тревоги. — Мы ничего не фиксируем, потому что ничего нет. Ни излучений, ни радиоволн, ни шумов. Так не бывает.
— В сердце бури мрак и тишина, — вдруг тихо продекламировал отец.
Он рванул на себя панель управления, крикнул в коммуникатор.