— Хозяин очень разговорчив, когда выпьет… — Кикимер нервно теребил свои пальцы, не сводя огромных глаз с Гермионы.
— Кикимер, ты предлагаешь мне его напоить?
Эльф не ответил, а лишь щёлкнул пальцами и на столе появилась бутылка огневиски и два бокала-тумблера.
***
— Я надеюсь, он не додумался снова обзывать тебя? — строгий тон Гарри, появившегося в дверях с полотенцем и ведёрком со льдом, прервал странную, но познавательную беседу.
— Нет, что ты… — быстро сообразила Гермиона, а домовик моментально исчез, и лишь звук хлопка напоминал о его недавнем присутствии. — Ты придираешься к нему. По-моему, Кикимер привязался к тебе…
— Ага, передумал отрезать мне голову и приносить её на блюде миссис Блэк, — Гарри опустился на колено и снова коснулся ноги подруги. — Доктор из меня, откровенно говоря, хреновый. Но надеюсь поможет.
Гермиона замерла, зачарованно наблюдая, как его пальцы оглаживают её лодыжку и накладывают холодный компресс. Боль уступала место новым волнующим ощущениям, которые заставили всё внутри живота скрутиться в тугой узел. Прикосновения Гарри казались ей немного интимными, и она непроизвольно залилась краской, испытывая невероятное смущение. Это волнение не давало сосредоточиться на словах Кикимера, мысли путались, а щёки пылали… Ещё немного и она просто растечётся перед ним лужицей…
— Из вас выйдет неплохой колдомедик, мистер Поттер, — пошутила она, пытаясь вернуть себе хотя бы чуточку самообладания.
— Ага, — кивнул он. — Учитывая, что этот колдомедик сам виноват, что его пациент покалечился.
— Я просто споткнулась, — Гермиона не могла отвезти взгляд от его красивых пальцев, всё ещё покоящихся на её ноге.
— Прости меня, — Гарри издал полный сожаления вздох и прислонился лбом к её коленям, от чего Гермиона чуть не подпрыгнула, забыв про боль. — Я ужасный друг.
Слёзы снова навернулись на глаза Гермионы. Гарри Поттер был её ахиллесовой пятой, у неё никогда не получалось долго на него сердиться. Повинуясь секундному порыву, она запустила свои пальцы в его взъерошенные волосы и принялась перебирать их, заставляя Гарри чуть ли не замурлыкать от удовольствия.
— Что с тобой происходит, Гарри? Расскажи мне…
Он моментально отстранился, словно только что осознал, что находится слишком близко к краю пропасти.
Мерлин всемогущий! Он нахамил ей, обидел, прогнал её! Почему? Почему она продолжает заботится о нём? Почему просто не уйдет и не заживёт счастливой жизнью, которой достойна?
— Всё в порядке, Гермиона, — рука инстинктивно потянулась к бутылке и он разлил янтарную жидкость по бокалам. — Выпить хочешь?
Он ожидал чего угодно. Криков, новую порцию нравоучений, но только не того, что Гермиона Грейнджер возьмёт бокал и залпом осушит его, не проронив ни слова. Ошарашенный Гарри какое-то время просто смотрел на подругу, а потом сделал то же самое.
— Ну как?
— Гадость редкостная, — как ни в чем не бывало выдала она, слегка поморщившись. — И сколько надо этого выжрать, чтобы превратиться из моего лучшего друга в того невыносимого типа, которого я вижу последнее время?
— Не так уж много, — усмехнулся Гарри наливая вторую порцию. — А может, я сам по себе дерьмовый тип и алкоголь здесь не при чём?
Гермиона снова опустошила бокал, заставляя Гарри заволноваться. Сейчас наклюкается, а ему придётся потом доставлять её пьяную домой и объясняться с Роном. Он-то уже привыкший вроде как, а подруга вряд ли практикует огневиски вместо чая каждый день.
Жидкость спустилась вниз обдавая внутренности приятным теплом, и даже горечь во рту не могла перебить этого своеобразного удовольствия. Однако, голова оставалась приятно ясной. Видно, Гарри становился алкоголиком, раз даже не пьянеет. Судя по всему, Гермиона тоже пока была в сознании, так как не отступала от намеченного плана.
— Ну, наливай ещё! — с вызовом заявила она, приведя его в шоковое состояние.
— Ты напиться решила, что ли? По какому поводу? — вопреки просьбе подруги, Гарри отодвинул бутылку подальше от неё и отошёл к камину, делая вид, что рассматривает стоящие на нём безделушки.
— Пытаюсь прочувствовать твоё состояние. Интересно, на каком этапе я начну прогонять друзей, хамить и делать им больно?
Ах, вот она! Настоящая Гермиона! Своими словами, словно иглами, проникающая под кожу, и продолжающая штурмовать крепость его отчуждения.
— Ты не понимаешь… — начал было Гарри. — Вряд ли ты сможешь пасть так низко, после любой дозы…
— Так объясни мне!
Внутри шла борьба. С одной стороны — он не хотел ничего говорить, сознательно закапывая свои новые ощущения глубже, бетонируя их множеством запретов, с другой — какая-то часть его словно взбунтовалась и слова сами полились рекой.