И ковров, на которые может пролиться зелье или упасть искра, здесь нет, пол покрыт светло-серой каменной плиткой. И вообще весь первый этаж, за исключением, разве что небольшой кухни, выполнен в светлых тонах, которые подчеркиваются ещё и ярким освещением.
Красиво, конечно.
И полезно.
Но я всё равно чувствовала себя в этом доме неуютно. Что-то среднее между музеем и операционной. Я постоянно боялась тут споткнуться, упасть, разбить что-нибудь бесценное.
― А это что? ― спросил Лёша, остановившись возле серпа, на рукоятке которого были высечены какие-то руны.
Артём тоже приблизился, разглядывая оружие, а вот девчонки присмотрелись к какому-то амулету, висевшему прямо в воздухе. Смотрели они заворожёно, но протянуть руку и коснуться его не рисковали.
― У тебя же тут нет ничего опасного? ― запоздало уточнила я.
Родители у Марка были не то, чтобы тёмными магами, скорее, они не разделяли магию на чёрную и белую, что, в принципе, было правильно, всё зависит от человека, который этой магией владеет, можно и заговорами на чистой дождевой воде кого-нибудь уничтожить, и некромантией кого-нибудь спасти. Но тем не менее артефакты у них хранились разные, в том числе и те, которые могли подчинить себе чью-нибудь душу.
― Здесь нет, ― отозвался метаморф и повернулся к мальчишкам. ― Это серп Мары, ― солидно сказал он.
Вечная ошибка моего приятеля ― он думает, что все остальные так же, как и он, знают всё.
Братья мои этого не оценили, пробормотав что-то вроде “Ясно, понятно” и пошли дальше.
Я усмехнулась и крутанулась вокруг себя, щелчком пальцев вызывая небольшой вихрь, от которого зазвенели, висевшие на стене колокольчики.
Марк фыркнул, а я решила блеснуть знаниями, взяв в руки серп и резко разрезая им воздух перед собой.
Окружающие отпрянули.
Пространство как будто действительно разрезалось, появилась тёмно-синяя узкая полоска, в которой что-то колыхалось. Ощущение было, как будто смотришь на реку в пасмурный ветреный день, по глади несутся мелкие волны, из-за чего она вся покрыта рябью. Только здесь еще иногда возникала лёгкая белая или светло-серая дымка, которая стала ещё заметнее, когда Марк погасил свет.
Девчонки даже отошли от занимавшего их кулона, настолько зрелище было интересным.
А я почувствовала, что немного переоценила силы, к горлу подступил ком, а голова слегка закружилась.
Марк словно почувствовал (или увидел, может, я побледнела, как эта самая Мара) и положил мне руку на плечо. Стало чуть легче.
― Мара ― это славянское божество, ― ответила я. ― В числе прочего считалась ещё и богиней смерти.
Артём приподнял бровь, скептически глядя на меня.
― Хочешь сказать, что это реальный серп?
Я выдохнула, проводя остриём в обратную сторону. Проход в мир духов медленно затянулся, как рана, которую заштопывает умелый хирург. Какое-то время в пространстве ещё зияла светлая полоска, потом исчезла и она.
Я вытерла пот со лба, решив, что дальше колдовать будет Марк. У него запас сил больше.
И только переведя дыхание, я повернулась к двоюродному брату, который не сводил жадного взгляда с серпа.
― Так что? ― снова спросил он.
Я пожала плечами.
― Никто не знает, скорее всего, нет.
― А что это такое тогда? ― удивлённо спросил Лёшка.
― Искусная подделка под настоящий, ― усмехнулся Марк, забирая у меня серп и показывая его, словно экскурсовод в музее. У него даже голос изменился, словно он читал лекцию. ― Скажем так, пару веков назад было повальное увлечение спиритизмом, вот мало-мальски ведующие колдуны и создали кучу различных артефактов, позволяющих соприкоснуться с миром мёртвых. Некоторые действительно работают, как этот серп. Большинство нет.
― А при чём тут Мара? ― спросила Катя. Девчонкам вообще не понравилось упоминание богини смерти, а я пожалела, что устроила представление с серпом, нужно было что-нибудь более безопасное.