МОСКВА НА ПРОВОДЕ
Геленджик, 18 февраля 1943 года
Разумеется, ни в какой Новороссийск корабли не пошли — это взбудораженный всем произошедшим Шохин не подумавши изрек, на эмоциях, так сказать. Да и что им там делать, собственно? Допустим, БДК еще мог беспрепятственно подойти к Мысхако и высадить десант — и глубины, и береговая линия вполне позволяли. Зато «Адмиралу Григоровичу» с «Гайвороном» пришлось бы остаться на рейде, мгновенно вызвав к себе повышенный интерес гитлеровцев. От особо любопытных «интересантов», понятное дело, отбились бы — ни пикировщики, ни торпедные катера серьезной опасности для кораблей не представляли, но на секретности с этого момента можно было смело поставить жирный крест. Поэтому по здравому размышлению приняли решение идти в Геленджик, откуда при помощи местных властей выйти на прямую связь с Москвой, объяснив ситуацию. Тем более, капитан госбезопасности твердо гарантировал, что сумеет организовать это по своим каналам, миновав поначалу как штаб Черноморской ГВ, так и всего Закавказского фронта. Понятно, что Тюленев с Петровым все равно окажутся в курсе — а как иначе-то? — но уж пусть лучше им сообщат об этом непосредственно из Ставки. Шохину не то, чтобы сразу поверили, но прислушались, развернув корабли на новый курс.
Чем все это время занимался Степан? Общался с окончательно офигевшим от столь внезапно изменившийся окружающей обстановки ротным, понятно. Ну, а потом, когда удалось достигнуть полного взаимопонимания (тот бы и рад не поверить, но когда в считанные секунды переносишься из жаркого августа в промозглый февраль, а снаружи еще и идет морской бой, вопросы типа «нет, правда, что ли?!» как-то сами отпадают), накручивал бойцов. В духе фразы из старого советского мультика «баста, карапузики, кончилися танцы». В том смысле, что, хотят они того или нет, но вокруг сорок третий год и идет война. Ага, та самая легендарная Великая Отечественная. И теперь это и их война тоже, поскольку Родина у всех одна, и оную Родину нужно защищать без оглядки на календарь.
Заодно и про свои приключения вкратце рассказал — скрывать что либо просто смысла не имелось, скорее наоборот. Пацаны, многие из которых с удовольствием почитывали всякие книжки «про попаданцев», прониклись, так что санкционированная ротным выдача боеприпасов прошла организованно и штатно. И даже категорическое требование снять шевроны с триколором, оставив лишь нарукавные знаки с якорем на черном поле, вопросов не вызвало. Пока помогали экипажам бээмпэ и бэтэров погрузить БК из расчета «сколько влезет, чтоб не потонуть при высадке», и решали множество неизбежно возникших текущих проблем, прошло больше полутора часов и корабли застопорили ход на траверзе Геленджика, дожидаясь проводки в бухту…
С контрразведчиком Степану удалось недолго переговорить лишь на подходе к базе, когда Шохин вернулся на борт БДК. Капитан госбезопасности выглядел донельзя уставшим — насколько понимал старлей, за время перехода он только и делал, что наставлял на путь истинный командование угодившей в прошлое корабельной группы, вводя их в курс дела… ну, в смысле будущих дел, — но одновременно и счастливым, аж искрил.
Алексеев боевого товарища вполне понимал. Одно дело, притащить своему руководству кучу сверхценной информации, уже самой по себе способной в очередной раз изменить ход войны, и совсем другое — целых три боевых корабля из далекого будущего. Нет, сам по себе бэдэка был просто приятным подспорьем для защитников Малой земли: полноценная рота морской пехоты, два десятка БМП-2, пять «восьмидесяток» и, вишенкой на торте, пять САУ 2С1 «Гвоздика» — нехилая силища, однако в масштабах всей битвы за Новороссийск и Тамань не такая уж и супер-пупер вундервафля. Навалять фрицам все это боевое железо может весьма даже неслабо, но в процессе этого самого «валяния», скорее всего, и сама постепенно выйдет в ноль. Против штатной башенной пушки «тройки» или «четверки» противопульная броня не пляшет, от слова совсем — БМП и БТР с танками не воюют, их дело пехоту в нужное место доставить и огоньком прикрыть. Да и с боеприпасами тоже напряг быстро возникнет — насчет того, подойдут ли для тех же «Гвоздик» нынешние стадвадцатидвухмиллиметровые снаряды Степан испытывал определенные сомнения. Может, подойдут, артиллеристы — люди, шо пипец, какие консервативные (краем уха слышал, что еще во времена чеченских войн артель вполне спокойно использовала старые советские ОФС чуть ли не сорок третьего года выпуска — да и на Донбассе подобные случае тоже бывали), — а, может, и нет. Но, скорее, все-таки первое. Вот патроны к башенным КПВТ точно найдутся, а с бэховской 2А42, скорее всего, однозначно облом. Как морпех ни напрягал память, так и не сумел вспомнить, существовала ли в СССР этого времени 30-мм автоматическая пушка. Авиационная ВЯ-23 — точно была, на ильюшинских штурмовиках устанавливалась, зенитная 37-мм — тоже, он подобные в этом времени сам видел, и за их работой наблюдал. А вот тридцать мэмэ, походу, пока вовсе не используют…
И совсем другое дело — целых два ракетных корабля, даже по меркам Степана — современнейших, и несущих на борту очень даже непростое оружие. И речь не только про ставшие знаменитыми в последние годы «Калибры-НК», со страшной силой кошмарившие всяких бармалеев, — для противокорабельных комплексов цели тоже могут найтись, и вовсе не обязательно плавучие, но и расположенные сугубо на берегу. Вон, хоть бы нефтяные скважины в румынском Плоешти взять — аж до августа сорок четвертого, когда в город вошли советские войска, это был главный источник нефти для фрицев. Наши их с самого сорок первого с переменным успехом бомбили, но нефть как добывалась, так и добывается. И на этой нефти катаются фрицевские танки и летают самолеты. А вот ежели с полдесятка ПКР прицельно и в нужное место уронить, глядишь, наши будущие союзнички и поскорее отдуплятся, признав, что не ту сторону по собственной глупости выбрали, и не станут еще полтора года сопли жевать… Нет, можно, понятно, и сразу Бухарест откалибровать, дальности с лихвой хватит, она ведь на самом деле вовсе не та, что в Википедии для экспортных ракет заявлена, но это уж исключительно на рассмотрение той самой Ставки, с которой Шохин грозится напрямую связаться. Тут, правда, еще точно неизвестно, какие именно «Калибры» на борту — в сугубо противокорабельном исполнении, или тактические «наземные» тоже имеются, но не только (и не столько) в ракетах дело! В электронике в первую очередь! В электронике и технологиях, опережающей это время как минимум на семь десятков лет.
А уж про то, СКОЛЬКО всякой интересной информации может найтись в корабельных компьютерах и на личных носителях экипажей, и говорить не приходится! Нет, его-то пацаны на маневры ноутбуки не брали, понятно, максимум смартфоны. Но у флотских вполне могут и найтись. А там и книги всякие, в том числе сугубо технического характера, и по истории что-то, и фильмы с прочей музыкой и фоточками, в конце-то концов. Если вдумчиво весь этот массив данных перелопатить, наверняка, много чего любопытного всплывет. В дополнение к тому, что Шохин накопал и с собой притащил…
— Уф, забегался, сил никаких нет… — выдохнул капитан госбезопасности, усевшись напротив Степана и с наслаждением вытянув ноги. — Ты как, старшой? С бойцами поработал? Ротный не сильно выступал?
— Да нормально все, Серега, — отмахнулся Алексеев. — На палубе побывали, февральским воздушком подышали — какие еще вопросы? Но особенно пацанов, понятно, полное отсутствие в мобильниках связи с прочим тырнетом впечатлило, тут уж все прочувствовали.
— Шевроны сняли? — деловито осведомился Шохин, ковыряясь в полевой сумке. — Не так, чтобы все в этом времени в курсе насчет вашего флага, но лучше не нарываться, нам лишние вопросы не нужны, их и без того хватит. Выпить хочешь?
Степан с удивлением взглянул на плоскую никелированную флягу объемом никак не меньше полулитра:
— Ого, шикарная вещь, откуда? Твоя-то на катере осталась, ежели склероз не изменяет?
— Товарищ прапорщик подарил, — ухмыльнулся особист. — Еще и качественным коньяком собственноручно наполнил! Уважает мою контору!
— Бинокль тоже? — фыркнул морпех, протянув руку. — Давай, давай, сам же предложил!
— А при чем тут вообще какой-то бинокль? — сделал невинные глаза Шохин. — Оптический прибор куплен в долг по просьбе старшего по званию для боевых нужд. Даже расписку соответствующую оставил. Обратится в любое учреждение ФСБ, ему деньги и вернут. Ну, по нынешнему курсу, понятно, в моем-то времени рублик куда как крепче был.
— Ты чего, серьезно?! — подавившись от неожиданности коньяком, Алексеев закашлялся.
— Да шучу я, шучу, — довольно заржал тот. — Неужели поверил?! У тебя, между прочим, шутковать научился, сам бы ни в жисть такого бреда не выдумал. Ну, продышался, или по спине похлопать?
— Нормально, — сделав еще один небольшой глоток, Степан с сожалением вернул емкость. — Ладно, похихикали — и будет. Что дальше думаешь? Вообще — и в частности, так сказать?
— А что тут думать? — до хруста в суставах потянулся капитан госбезопасности. — Вот теперь, Степа, мы с тобой таких делов наворотим, что аж представить страшно! И фрицам, мать их фашистскую, небо с овчинку покажется, верно тебе говорю! Одни только эти крылатые ракеты — незнакомое название особист произносил с видимым удовольствием, словно бы смакуя на языке новое слово, — чего стоят!
— Даже не сомневался, что ты оценишь, — фыркнул Степан. — Главное, чтобы нам разрешили их применить. Тут, правда, с точной наводкой проблемы возникнут, спутники-то тю-тю, в будущем остались. Но выход, думаю, можно найти — лазером, там, цель подсветить, или по радио с беспилотника навести. В конце концов, инерциальные навигационные системы никто не отменял, и на «Калибрах» они наверняка имеются. Как и спецы, способные вручную составить новый полетный маршрут. В форточку ракета, конечно, не влетит, но и сильно мимо цели точно не промажет, а БЧ там неслабая.
— Про это ты мне потом подробно расскажешь! — мгновенно, как уже бывало раньше, напрягся Шохин.
— Серега, да я тут причем? — пожал плечами морской пехотинец. — Со спецами из «бычка-два» поговори, они тебе все подробненько и объяснят. Со всеми техническими выкладками и необходимыми пояснениями. А я в этом деле практически полный профан, даже гаубицу навести не сумею, разве что зарядить да бахнуть прямой наводкой куда-нибудь в направлении противника. И то не факт, что все правильно сделаю.
— Да я уж заметил, что не сильно ты артиллеристов фрицевских уважаешь, то склад боепитания рванешь, то саперов, что им позиции готовят, перебьешь! — улыбнулся Шохин.
— Угу, а аэродром тот я расфигачил, поскольку самолетом рулить не умею, вот и злюсь от чувства собственной неполноценности, — поддержал шутку товарища Степан.
— Добро, — кивнул контрразведчик, давая понять, что с юмором покончено. — Понял тебя, обязательно с товарищами ракетчиками плотно пообщаюсь. А насчет твоего вопроса? Не переживай, Степа, разрешат! Обязательно разрешат! Иначе, зачем тогда все это наше — как ты там говорил, «попадалово»? — вообще нужно? Главное, зазря такое ценное оружие не профукать, а для этого нужно цели как следует подбирать, с пониманием, так скажем…
Москва, Кремль, вечер того же дня
Товарищ Сталин нечасто видел обычно невозмутимого народного комиссара в столь возбужденном состоянии. Даже походка, которой Лаврентий Павлович зашел в кабинет, дождавшись, пока Поскребышев доложит Вождю о его внезапном прибытии, казалась какой-то незнакомой, излишне торопливой. И свою обычную кожаную папку он тоже держал как-то не так, словно бы стремясь поскорее от нее избавиться. Это было странно. Тем более, по другим каналам Иосиф Виссарионович никакой экстренной информации не получал. Что же могло такого произойти, если наркомвнудел так волнуется? Любопытно…