Жад не смогла проявить большей сдержанности, но на этот раз Килани неловко вытер ее мокрые щеки.
— Я буду по тебе скучать, маленький ниндзя, — шепнула девочка.
В вэне напротив них открылись двери, и оттуда вышли женщина и мужчина за шестьдесят. Она, с уложенными венцом надо лбом седыми волосами, словно сошла с рекламы «Mamie confiture»[81], а он выглядел как учитель на пенсии со своей окаймлявшей лицо шкиперской бородкой и сползающими с носа очками. Не вызывающие ни страха, ни беспокойства. Бастьен взял ребенка за руку и направился к ним.
— Is this Kilani?[82] — тепло встретила их женщина.
Мужчина подошел, присел на корточки, чтобы быть вровень с мальчиком, и заговорил с ним по-арабски. Всего несколько слов, но их оказалось достаточно, чтобы Килани улыбнулся и кивнул, как если бы получил приятное известие. А затем указал пальцем на семью Миллер. Мужчина снова заговорил с ним по-арабски, но на этот раз мальчик явно был расстроен. Килани понял, что дальше он отправится без них.
— Для малыша есть тысяча евро… э-э-э-э… Thousand euros for the kid? — неуверенно сказал Бастьен и протянул женщине конверт.
— That won’t be just for him. It will be for all the children, — ответила она.
Жад перевела своему отсталому отцу:
— Она говорит, что это будет не только для Килани. Что деньги пойдут на всех детей ассоциации.
Бастьен взглянул на женщину, и ее ответ ему понравился.
— Скажи ей, что меня это устраивает.
Мужчина вручил ему визитную карточку с логотипом ассоциации «Санчайлд», номером стационарного телефона и адресом.
— Can we visit?[83] — спросил Бастьен.
— Whenever you want, sir.
— Когда пожелаете, — перевела Жад.
Учитель на пенсии наклонился к Килани и заверил его, что тот сможет увидеть всех, если захочет. Боковая дверь вэна открылась, и мальчонка забрался внутрь.
Манон и Жад крепко сжали губы, запрещая себе снова расплакаться. Килани в последний раз одарил их своей обезоруживающей улыбкой.
Пожилая чета собралась уже усесться в вэн, но Бастьен выхватил свой мобильник, включил вспышку и, даже не спросив разрешения, сфотографировал их. Парковка на мгновение осветилась, потом Бастьен обернулся к Жад, и по мере того, как он говорил, голос его становился все более и более властным.
— Скажи им, что мы приедем повидаться с ним. Скажи им, что я флик. Скажи им, что, если адрес фальшивый или номер телефона неверный, я их найду. Где бы они ни были, я их найду. Скажи им!
«Mamie confiture» доброжелательно смотрела на них…
— Нет необходимости, папа. Я думаю, она поняла, — шепнула Жад.
Потом, чтобы успокоить этого мужчину, который, хотя и сдерживал свои чувства, все-таки не мог скрыть их, старая дама положила ладонь на его руку.
И Миллеры, оставшиеся на обочине дороги, как будто их только что бросили, долго смотрели вслед удалявшемуся вэну.
Эпилог
Комиссариат Кале
Октябрь 2016 г.
Два месяца спустя
По окончании мандата правительство приняло решение о полной ликвидации «Джунглей». Слишком неудобное для перевыборов, ставшее слишком заметным пятно на карте страны.
Девять тысяч взрослых и тысячу детей требовалось переустроить, распылить между французскими департаментами, по мере возможности разбавить, чтобы почти перестать замечать их.
Десять тысяч человек, которых отдалили от их первоначальной цели, все той же — Англии.
[81] «Mamie confiture» (фр. «Бабушкино варенье») — прозвище, данное Доминик Дюлен, вице-президенту французской благотворительной ассоциации «Социальный приют Бов». Эта ассоциация варит и продает варенья и конфитюры под брендом «Mamie confiture» в пользу «Telethon» — телевизионного марафона, собирающего средства на благотворительность.
[82] Это Килани? (англ.)
[83] Мы можем приехать? (англ.)