Эпитафия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты постоянно опаздываешь.

– Или просто ты приходишь слишком рано? – пытался пошутить я.

– Что?

– Ничего, Катюшка, наверное, ветер. Пойдем выпьем кофе.

На пороге кофейни в нос хлынул целый букет запахов: свежесваренного кофе, только что испеченных десертов, и толпы человеков фрилансеров, которых легко можно отличить от остальных сутулой спиной и немигающим взглядом, устремленным в монитор ноутбуков. Не берите в расчет мою язвительную манеру описания, местечко и правда приятное.

Мы с Катей присели за столик. Я заказал американо, она латте с сахаром. Че за херня, зачем в кофе сахар? Попроси добавить сиропа, если уж хочется подсластить пилюлю. А вообще кофе должен быть без усилителей вкуса, горьким, с небольшой кислинкой. Наша жизнь не сахар, так с чего бы кофе должен быть другим? Разумеется, я не стал проговаривать это в слух, все-таки здравый смысл в моей голове отчасти возобладает.

– Нам нужно поговорить, – первое, что сказала Катя после долгого молчания.

– Ясно, – ответил я, вставая с места.

– Стой… Куда ты?

– Домой.

– Подожди я… нам надо поговорить!

– Что ж, если ты настаиваешь. Но я примерно знаю, как будет проходить этот диалог, поправь меня, если я буду не прав. И так, ты начнешь из далека о том, как нам было здорово вместе и прочая хрень, после добавишь что-то о угасших чувствах, и в конце забьешь последний гвоздь в моей сердце сказав, что нам пора расстаться.

– Вот именно поэтому ты… Короче, да, ты прав. Я думаю, нам пора… Что ты там пишешь?

Я достал ручку из рюкзака, взял салфетку и написал: “Я не мил тебе? Возможно, эту фразу следует читать наоборот. Возможно, по буквам”. Передал салфетку Кате.

– Всего доброго, родная. За кофе я заплачу, не парься.

Взгляд в настоящее

Возвращаюсь домой. Время, кажется, около шести утра, хрен знает, лень доставать телефон. Поднимаюсь на пятый этаж уже знакомой панельки. Отпираю входную дверь, окидываю взглядом безлюдную квартирку, надежное пристанище для путников жизни, которые умеют видеть ее, а не мечтать о ней.

В холодильнике нахожу завалявшуюся бутылку пива. Первые лучи Солнца нового дня розовым цветом падают на белую стену. Смотрю в окно и что вижу я? Я вижу тот же пейзаж, что и всегда, те же дома, что и всегда, и то же Солнце, что и всегда. Улыбка проскальзывает по моему лицу. Вот он простой рецепт счастья. Мне абсолютно поебать, сколько раз я видел этот восход, и увижу ли я его вновь. Я вижу этот пейзаж перед собой, и он никогда не будет таким же, какой он сейчас. Ни минутой до, ни минутой после. Я вкушаю момент, которого никогда больше не будет, и меня это не беспокоит. Серые крыши пятиэтажных домов озаряются золотым сиянием от солнечного свечения. Голые ноябрьские деревья еле колышутся на ветру. Все это так… так… Не могу подобрать слово…

– Ахуенчик, – словно непроизвольно срывается с моих губ, – да, точно, ахуенчик, лучше слова не подобрать.

Последний акт своеволия

"Не вините себя, это мое решение", нет, не то. "Я больше не вижу смысла… ". Нет, нет, не подходит. Кто бы мог подумать, что это так сложно. Комкаю лист бумаги, выбрасываю, ветер уносит его вдаль. Ну и погодка, твою мать, как бы меня самого не сдуло с крыши раньше времени. Что ж, торопится некуда, посижу, подумаю.

Телефон разрывается от звонков и сообщений: "Здоров, Санек, с днем рождения", "Сашенька, привет, с днем рождения тебя" и т. д. и т. п. Фантомные люди окружают меня, опустошенность в душе на мгновение отступает. Оглядываюсь по сторонам, и нет, я все еще один на этой крыше. Все близкие люди выполнили простое человеческое обязательство перед собой – поздравили с днем рождения, пожелали счастья и здоровья, теперь их совесть чиста. Я не хочу показаться неблагодарным, вовсе нет, просто мне чужды эти обычаи. День, который был знаменательным только в момент рождения почему-то продолжает быть знаменательным для всех из года в год. Для одиноких людей этот день закрепляет статус одиночества еще сильнее. Выслушиваешь поздравления, быть может, празднуешь в компании людей, невольно тешишь себя мыслью о том, что о тебе помнят, что ты кому-то нужен, но в один момент все возвращается на круги своя, ты вновь один.. один, среди "близких и неравнодушных" людей. Нет хуже чувства в человеческой природе. Но пора браться за записку:

"Прошу, молю вас, дочитайте до конца перед тем, как найти свою собственную причину произошедшего. Когда я пишу это – я еще жив; когда вы читаете это – я уже мертв. Надеюсь вы читаете не вслух, надеюсь при прочтении в вашей голове текст будет озвучивать мой голос. Если так, значит мне удалось перенести частичку себя на лист бумаги. Довольно предисловий. Я устал, очень устал. Эту фразу я закладываю в фундамент своего состояния. Ни амбиций, ни целей у меня нет, и нет желания их приобретать. Я с тяжестью день ото дня волочу свое существование, которое многие называют жизнью. Закат для меня бесцветен, вкус еды пресен, мир окутали лишь серые тона… "

Что ж, вроде неплохо, начало положено. Кажется, я стал тем, кого никогда не понимал – самоубийцей, по крайней мере потенциальным. Как люди приходят к такому, думал я, но все проще некуда: сознание сужается, мышление зацикливается на возведенном в абсолют принципе "все или ничего", когда все вещи делятся на черное и белое, а последняя тяжелая ситуация, которая является точкой невозврата и ведет тебя на крышу, кажется абсолютно безвыходной.

Есть фраза, звучит она примерно так: "Нужно иметь много мужества, чтобы прервать свою жизнь раньше времени, но еще больше, чтобы продолжить жить". С этим трудно поспорить, пожалуй так оно и есть, вместо борьбы я выбрал самый легкий путь – вниз, навстречу асфальту сквозь девять этажей. Но это уже решено.

Держу в руках лист бумаги и думаю, стоит ли писать эту записку. Все равно все свои чувства я в нее вложить не смогу. Стандартные фразы "не вините себя" никого не успокоят. Никто не поймет моего поступка, как всегда и бывает. А, впрочем, пускай. Быть может, эта рукопись способ проникнуть в последние мысли моего сознания для тех, кто прочтет ее. Продолжаю:

"Дело не в том, что я хочу умереть, а в том, что я больше не хочу жить. Мне очень жаль, что вы узнаете об этом так, что вам приходится это читать. Но, уверен, вы понимаете, что сказать об этом я вам не мог. Разумеется, вы бы стали меня отговаривать. Возможно, этой запиской я просто подбрасываю дров в коптильню вашего горя, но я хочу, чтобы вы прочли это; чтобы вы приняли случившееся. Смерть – это естественный процесс, все мы однажды придем к этому; кто-то раньше, кто-то позже; кто-то по своей воли, а кто-то против нее. Смерть бесстрастна, ей все равно кто ты, кем был, она примет тебя любым, и я решил сам прыгнуть к ней в объятия. Именно сам, а не посредством каких-то внешних факторов. Это мой первый и последний акт своеволия. "

Ветер дует мне в спину, будто подначивая. Что там, за гранью, девять этажей свободного падения и грязный асфальт? Но это грань крыши, грань материального, а что же за чертой нематериального? Рай, ад, вечные скитания в виде эктоплазмы, реинкарнация, или просто тьма? Но что значит эта тьма? Для всех окружающих я просто мертв, и они могут строить свои догадки о загробной жизни и моей душе в небытие, но что значит быть мертвым для самого себя…

Я закрываю глаза, мир наклоняется на 15 градусов.. на 30.. на 90.. Ветер бешеным потоком дует уже не в спину, а в лицо. Буквально мгновение длится острая боль по всему телу и… Пустота.

Дихотомия