Как мы оказались внутри квартиры? Кто из нас закрыл входную дверь? Когда мы успели практически обнажить друг друга и теперь стоим в прихожей с распахнутой в стратегически важных местах одеждой?
Чертово безумие! Наваждение, от которого надо избавляться!
— Стой! Нет! Оля, нет! Дай сказать!
Я пытаюсь вытолкнуть его со своей территории, выпихнуть из того крохотного пространства, где должна чувствовать себя в полной безопасности. Но у меня не хватает физических сил, а он не обращает никакого внимания на мои толчки и удары.
— Что не так? Где я облажался? Почему гонишь? Ведь я вижу и чувствую, что ты тоже не просто хочешь, а нуждаешься в этом. — Он хватает мои руки и пришпиливает меня к стене, как бабочку. Как беспечную стрекозу насаживает на острую, смертельную иглу горящего взгляда.
— К черту отмазки про педикюр и небритые ноги. Плевать мне на это! Скажи МНЕ!
— Ты женат, — выталкиваю я непослушными губами.
Он отшатывается, словно именно этим я сделала ему больно, а я, без поддержки его рук, сползаю по стенке, будто из меня вместе с этими словами вырвали позвоночник.
— Ты же говорила, что тебе все равно.
Я? Не отрицаю, в те две безумные ночи я могла наговорить все, что угодно и признаться в любых, несовершенных даже грехах.
— Ты же говорила, что есть только здесь и сейчас. И что нет никакого вчера и не будет никакого завтра, если мы упустим то, что имеем прямо в эту секунду.
И гори оно все синим пламенем, да, парень-гроза?
— Ты же говорила, что позволишь мне насытиться. Дашь мне. Откроешься вся. А я не напился. Не насытился. Не нажрался. Мне мало. Я всю тебя хочу. Полностью. До самого дна. Не думай об обстоятельствах. Это моя забота — разбираться с внешним миром. И со своим браком тоже. Я уже позаботился об этом.
Он что-то шепчет еще. Что-то важное. Наверняка. Но я уже не слышу.
«Не думай. Чувствуй».
Тот самый спусковой крючок, прочно впаянный в мое подсознание чертовым гуру. Команда, запускающая ядерную реакцию тела, изголодавшегося по конкретному мужчине. Моя красная кнопка, контроль над которой я когда-то потеряла.
Нажатая только что красная кнопка.
Три.
Данил передо мной на коленях, медленно, с опаской тянется рукой к лицу, убирая спутанные волосы, закрывающие закушенные до крови губы.
Два.
Его пальцы нежно гладят брови и скулы, задевают полуопущенные ресницы — мой последний рубеж обороны от его выворачивающего наизнанку душу взора.
Один.
Его судорожный «Как-же-я-соскучился» выдох прямо в бьющийся на шее, грохочущий пульс.
Взрыв.
Мы измеряем мощность тока в амперах, расстояние в километрах или милях, вес в килограммах или фунтах, время в часах или веках.
А в чем измеряется сила вожделения, в котором ты сгораешь?
А яркость чувств, которые ослепляют тебя?
А глубина ощущений, в которых ты тонешь?
Как и в каких единицах вычислить желание двух тел — мужского и женского — остаться спаянными в одно единое целое?
Существует ли в этой вселенной тот прибор, что может бесстрастно измерить страсть? Взвесить нужду и потребность прикосновений? Подсчитать силу влечения?