Он замирает всего на секунду. А потом рывком поднимается с постели, подхватывает свой пиджак со спинки кровати, смотрит на меня в упор, демонстрирует руку, на которой поблескивает золотой ободок.
— Я почти женат. Свадьба через три месяца. Люблю свою девушку. Еще есть вопросы?
— Нет вопросов, — я улыбаюсь через боль.
Лгун.
Любит он свою девушку, как же!
Он спалился сам, когда необузданный, возбужденный, вбиваясь в мое тело, захлебывался совсем не моим именем. И не именем этой своей девушки.
Я не знаю, как её зовут, но я уверена в этой мысли на сто процентов.
Просто потому что я лично знаю ту самую Вику, с которой он встречался какой-то год назад.
Ту, которая снесла ему крышу, из-за которой он ушел с хорошего места в престижной компании, ту, которой он сделал самое великое одолжение, на какое способен любящий мужчина — он её отпустил! Отдал другому.
И вчера запивал в гостиничном баре тот замечательный факт, что она все-таки вышла замуж. Не пошел на их свадьбу, хотя его ведь приглашали. Они ведь расстались друзьями…
Ага, друзьями. Один из которых смертельно хотел другого. Так хотел, что вчера чуть на полу меня не разложил, под этим своим пьяным наваждением.
Вот только мне ничего не дает эта правда.
Холод стискивает меня в своих объятиях так, что невозможно дышать.
Наверное, самое лучшее в этой ситуации — не лгать. Самой себе не лгать.
Я все-таки надеялась на что-то иное…
Ник останавливается только у двери, оборачивается ко мне.
— Энджи…
Это обращение из запределья. Из тех времен, когда мы дружили. До того, как я его разочаровала. И птица в моей груди пытается встрепенуться и расправить сломанные крылья. Может, он…
Может, он передумал? И даст нам шанс?
— Ради нашей дружбы… — отрывисто просит Ник, не глядя на меня, — той, что продолжалась несколько лет… Не болтай об этой ночи. Нам с тобой это никак не поможет. Ты знаешь — я не терплю предательств. Я допустил ошибку. Я прошу у тебя за это прощения. Но это все.
Боже, кто-нибудь скажите ему, что так, без анестезии, по живому резать бесчеловечно!
Мой взгляд теряет фокус. Только бы не расплакаться. Я взрослая, я сильная, что мне какое-то разбитое сердце?
— Конечно.
Что я могу сказать?
Что этой ночью я прикасалась к нему, целовала его, ласкала Николая Ольшанского, как ни одного мужчину в моей жизни.
Бездумно, растаяв, растворившись в нем до конца.
Закрыв глаза на то, что одержим-то он не мной. Сглатывая жгучие слезы, хлещущие из глаз, забываясь в своих иллюзиях.
Утро настало, иллюзии пора отправить на помойку. Они просрочились.
Дверь гостиничного номера закрывается за Ником. Просто. Он даже не попрощался со мной. Просто ушел, стремясь как можно быстрее забыть все, что происходило в этом номере.
Никто из нас еще не знает, что частичку себя Ник мне все-таки оставил.