Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Превосходно, — сказал король. — Принц Зазнайо, вам предлагается выбор: вот виселица, а вот леди Молинда. Долг мой тягостен, но ясен, а слово короля нерушимо. Молли — или виселица!

Принц почтительно поклонился леди Молинде.

— Я прошу у вас снисходительности, мадам, — сказал он, — простите мне мой ответ и не истолкуйте превратно кажущуюся невежливость моего поведения. Я вынужден, притом с крайней неохотой, пренебречь вашим очарованием и выбрать неумолимую строгость закона. Палач, приступай! Выполняй свою обязанность, «Зазнайо готов!» (Таков был его девиз.)

Несмотря на всю антипатию, которую ей внушал принц, бедняжка Молинда не могла не обидеться на то, что принц предпочел смерть браку с ней.

— Стало быть, жизнь для вас ничто? И я так отвратительна, что вы предпочитаете объятья смерти моим? — И она протянула вперед свои руки, очень, надо заметить, беленькие, пухленькие и хорошенькие. Молинда была, по существу, девушкой мягкосердечной, и ей было бы невыносимо видеть, как вешают Зазнайо. А кроме того, она, может быть, успела сообразить, что стать королевой Пантуфлии не так уж худо. Сколько ни плачь, а слезами Альфонсо не воскресишь!

— Ах, сударыня, — проговорил принц, — вы великодушны…

— Да, ибо вы храбры! — Молинда вдруг прониклась уважением к нему.

— И, однако, мы с вами не вольны распоряжаться нашими сердцами. Теперь, когда мое сердце принадлежит не мне, я так хорошо понимаю ваши чувства. Нет, не стоит покупать жизнь ценой счастья и чести. — И, обернувшись к королю, он сказал: — Сэр, неужели нет никакого иного выхода, кроме смерти или брака? Вы говорили, что не можете выполнять обещание наполовину. Если я принимаю деньги, то обязан также связать себя с кузиной, которая к этому совсем не склонна. Так нельзя ли взять назад воззвание и счесть сделку недействительной, если я порву сей ничтожный листок бумаги?

И принц взмахнул в воздухе чеком в один миллион фунтов.

На секунду король чуть не поддался соблазну, но потом подумал: «Неважно, добавлю лишний пенни к подоходному налогу», — а вслух сказал:

— Держи свой лоскуток (это он про миллион) и не мешай мне сдержать свое обещание. Сию минуту в часовню или же… — Он выразительно указал на палача. — Слово короля Пантуфлии свято.

— Слово наследного принца — тоже, — возразил Зазнайо, — тем более что я дал слово даме.

— Она обручится со смертью! — вскричал разгневанный король. — Если только… — он на миг запнулся, — …если только ты не вернешь мне Альфонсо и Энрико живыми и невредимыми!

На размышление у принца ушло времени не больше, чем у молнии на вспышку.

— Я согласен, — ответил он, — если ваше величество обещает выполнить мои условия.

— Назови их!

— Прикажите доставить меня в Глюкштейн, снять стражу, и, если в течение трех дней я не верну моих братьев живыми и здоровыми, ваше величество будет избавлено от выполнения жестокого обязательства: Зазнайо, принц Пантуфлии, погибнет от собственной руки.

Король, соображавший довольно туго, обдумывал предложение несколько долгих минут. Наконец он додумался, что, согласившись на условия принца, он либо обретет своих дорогих сыночков, либо избавится от Зазнайо, не прибегая к неприятной необходимости казнить его. Хотя некоторые короли и предают смерти своих старших сыновей, а многие хотя бы мечтают об этом, народ потом не слишком одобряет их за такую римскую добродетель [63].

— Честное слово? — проговорил наконец король.

— Честное слово! — ответил принц, и впервые за много месяцев августейшие отец и сын пожали друг другу руки.

— А вам я обещаю, — торжественным тоном сказал принц леди Молинде, — меньше чем через неделю мы с вами совершим обряд перед алтарем, после чего из кузена и кузины станем братом и сестрой.

Бедняжка Молинда смотрела на него широко открытыми глазами. Откуда ей было знать, что он имеет в виду. Еще миг — и принц ушел. И, взяв с разрешения короля летающий ковер, тут же очутился в доме посла в Глюкштейне.

ГЛАВА XVII Черный кот и братья

И кто, как вы думаете, обрадовался ему в этом доме? Леди Розалинда, разумеется, кто же еще… Белые розы на её щечках превратились в алые, а потом снова в белые, испугавшись столь резкого перехода. Парочка отправилась в сад, где сперва они поговорили о разных разностях, а потом принц поведал ей, что не пройдет и трех дней, как с ним все будет либо раз и навсегда в полном порядке, либо раз и навсегда покончено. Или он доставит братьев живыми и невредимыми в Фалькенштейн — или он не переживет бесчестья.

— И это будет только справедливо, — заключил он. — Если бы я пошел на бой с Огнеметом первым, братьев никто бы уже не посылал после моей гибели. А я непременно погиб бы, дорогая Розалинда, если бы встретился с Огнеметом до знакомства с вами. — И когда она спросила, почему и чем же она ему помогла, рассказал ей всю историю с самого начала: как до встречи с нею он не верил в фей, в драконов, шапки-невидимки и в тому подобные славные и невозможные вещи, а верил только в противные бесполезные факты, в химию, геологию и арифметику, в высшую математику и даже в политическую экономию! В те времена Огнемету ничего бы не стоило его слопать.

Она страшно обрадовалась, услыхав это, что не помешало ей в равной степени встревожиться: она опасалась, что ему не удастся выполнить последнюю, самую трудную задачу. Ведь одно дело подбить Ледомаху сразиться с Огнеметом, а совсем другое — самому разыскать принцев, если они живы, или оживить их, если они мертвы.

Но принц успокоил её, заверив, что у него есть продуманный план. Ночь он провел в доме посла, а наутро поднялся чуть свет, когда все еще спали, чтобы не прощаться с леди Розалиндой. Затем он вмиг перенесся в свой старый заброшенный дворец, куда никто не заглядывал из боязни привидений, с тех самых пор, как двор переехал в Фалькенштейн.

До чего же там было тихо и пустынно! Никаких признаков жизни, а между тем принц искал именно что-нибудь живое. Он обшарил замок сверху донизу, но все было тщетно; тогда он зашел на конный двор, на псарню, в птичник.

Но охотничьих собак давно разобрали, домашнюю птицу фермеры приютили у себя. Наконец принц наткнулся на старого, полуслепого, жалкого кота, который растянулся на солнышке. Несчастная тварь отощала, шерсть лезла клоками, ловить птиц и даже мышей кот был уже не в состоянии, а поить молоком его было некому. Но кошки далеко вперед не заглядывают. Так и Фрэнк (как звали черного кота); этим утром он, видно, чем-то поживился и теперь нежился на солнце, довольный жизнью. Принц постоял, посмотрел на него сожалеющим взглядом и подумал, что, по-своему, даже больной старый кот счастливее иного человека.

— Что делать, — сказал себе принц, — долго он все равно не протянет, а без этого не обойтись. Он ничего не успеет почувствовать.

[63] Хотя некоторые короли и предают смерти своих сыновей… народ потом не слишком одобряет их за такую римскую добродетель. — Под римской добродетелью здесь имеется в виду поступок первого римского консула Брута (VI в. до н. э.), предавшего смерти двух своих сыновей за заговор против республики.