Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если только что принцу было невыносимо жарко, то тут его охватила невыносимая стужа. Гора представляла собой сплошную смерзшуюся литую массу, от которой веяло холодом, словно оттуда неслось дыхание ледяного зверя, — и так оно и было. Вокруг торчали ледяные глыбы, похожие на мраморные статуи рыцарей: это и были мертвые рыцари, которые в свое время пытались убить Ледомаху, а та заморозила их до смерти вместе с их доспехами и конями. У принца кровь застыла в жилах, он почувствовал дурноту, но взял себя в руки — время терять было некогда. Однако Ледомахи он нигде не видел.

— Эй! — крикнул принц.

И тогда из узкой трещины у основания гладкой темной скалы — а трещина была как щель под дверью, но с милю шириной — показалась отвратительная голова. Плоская, как у ската, бледная как смерть, с двумя ледяными мертвыми, как камни, глазами. Послышался свистящий шепот, похожий на дыхание резкого восточного ветра в зимний день:

— Где ты? Как подойти к тебе?

— Я тут! — отозвался принц с вершины горы.

И тогда плоская белая голова приподнялась на фоне склона, и медленно, словно снежный пласт, существо заскользило вверх, сворачиваясь кольцами и неуклонно подымаясь. Ему не было конца, оно ползло, присасываясь собственным холодом к скользкой поверхности склона. Скоро все основание темной скалы покрылось плоскими, до ужаса блестящими складками, а плоская голова по-прежнему возвышалась над ними, и ледяной холод приближался неотвратимо, как смерть.

Принц едва не потерял сознание, все поплыло у него перед глазами. Еще одно мгновение — и он, окоченев, свалился бы на вершину, и белая голова переползла бы через него, и ледяные складки проскользили бы по нему, превратив в мерзлый камень.

А чудовище все еще выползало из щели под горой.

Принц сделал над собой огромное усилие, отпрянул в сторону и в два шага очутился внизу, в долине, где все-таки было не так холодно.

— Эй! — опять крикнул он, как только зубы у него перестали стучать и язык качал ему повиноваться.

Раздался резкий, четкий свист, слова закапали, как замерзшие капли:

— Подожди, сейчас я спущусь. Что тебе надо?

Белые кольца заскользили по темной горе вниз, как ледяная лавина. Принц Зазнайо почувствовал, что позади него воздух сделался теплее, а впереди — холоднее. Он оглянулся и увидел, что деревья начинают обугливаться, трава полыхает, как от степного пожара, — приближался Огнемет.

Принц едва успел крикнуть:

— Огнемет пришел навестить тебя! — и взлетел на верхушку соседней горы. И оттуда стал наблюдать происходящее.

ГЛАВА XI Бой

Страшнее это было зрелище!

Услыхав имя своего заклятого врага, Ледомаха с невиданной быстротой потекла из своей трещины вниз, в долину. Она все текла и текла, по камням, по деревьям, точно река, если бы замерзшая река могла течь; дальше, вниз, и вот вся долина заполнилась милями ледяного льющегося чудовища. Зеленые листья сыпались с деревьев, когда оно приближалось; птицы падали замертво с неба, убитые его жгучим ледяным дыханием. Но как ни торопилась Ледомаха, Огнемет летел еще быстрее, грохоча огненными крыльями. Наконец Огнемет оказался прямо над Ледомахой и, ринувшись вниз, вонзил в её ледяное тело свои пламенные рога и огненные ноги.

От этого поднялось облако такого густого белого обжигающего пара, что без волшебной подзорной трубы ничего бы не разглядеть. Со страшным ревом и рыком Огнемет попытался пробежать по плоскому телу Ледомахи и загнать её обратно в трещину под скалой. Однако Ледомаха, хотя и издавала невыносимо пронзительное шипенье и подтаяла кое-где, не сдавалась. Принц увидел в свою трубу, как белые ледяные складки медленно наползали на копыта Огнемету, забираясь все выше по ногам, пока не достигли колен, и тогда огненный зверь заревел от боли, как сотня быков. Он подпрыгнул и, расправив огненные крылья, приземлился на середину Ледомахи, пронзив её рогами. Но зловещая плоская голова изогнулась назад, и раненая Ледомаха, ползя в обратную сторону, стала снова медленно и алчно обвивать ноги Огнемета.

Тем временем принц, находившийся в полной безопасности на своей вершине, подкреплялся хлебом с холодной говядиной.

— Давай, Ледомаха, давай! А ну, Огнемет, поддай ей жару! Ты побеждаешь! Покажи ему, Ледомаха! — выкрикивал он вне себя от возбуждения. Никому никогда не приходилось наблюдать такого боя, он был единственным его очевидцем и наслаждался, как ничем и никогда в своей жизни. Принц так возненавидел Ледомаху, что почти желал Огнемету победить; из них двоих тот все-таки был более, так сказать, естественным существом. Тем не менее принц забеспокоился, когда увидел, что гигантское плоское тело Ледомахи медленно убирается назад, в щель под горой, и густейший туман свидетельствует о том, как она страдает. Но и Огнемет чувствовал себя не лучше: ноги его почернели и оледенели, рога тоже стали черными, только тело, особенно ближе к сердцу, светилось еще, как раскаленное железо.

— Вперед, Ледомаха! — закричал принц. — С ногами у него уже плохо, еще чуть-чуть — и он не сдвинется с места!

Ободренная Ледомаха снова заструилась наружу из трещины — белое ледяное тело ползло и ползло, казалось, что вся гора внутри заполнена ею. Силы её убывали, это было видно по всему: пар поднимался густым облаком, злобный свист стал затихать. Но и рев Огнемета напоминал уже, скорее, стоны. И вот Ледомаха облепила его колени, забираясь все выше, и наконец обвила грудь, добираясь до его огненного сердца. Огнемет застонал, как черный бык, стоя по колена в снегу. А Ледомаха ползла все дальше.

— Давай, Огнемет, давай! — крикнул принц. Он понимал, что если победит Ледомаха, вокруг настанет такой холод, что ему будет не спуститься в долину, чтобы отрубить голову и хвост Огнемету. — Давай, Огнюша! Она выдохлась!

И неистовый Огнемет последним неимоверным усилием расправил крылья, поднялся кверху и ринулся прямо на спину врагу.

Раненая Ледомаха опять загнула назад голову и поползла к своему врагу, истекая паром. Но у отважной Ледомахи больше не было сил. Плоская жестокая голова двигалась все медленнее, пар из тысячи ран валил всё гуще, и вот она наконец тихонько испустила дух в ту самую минуту, когда Огнемет повалился набок и, издав последний рык, мощный, как рев тысячи паровозных топок, околел.

Принц, наблюдавший сверху, сперва не поверил своим глазам: шутка ли, два чудовищных порождения Природы, столько лет разорявшие его страну, больше не существовали. Он смотрел не двигаясь; прошло полчаса; на том месте, где лежала Ледомаха, теперь текла река, а Огнемет валялся застывший и холодный. И тогда принц поспешил вниз.

Вытащив меч, он двумя ударами отрубил железную голову и хвост. Тяжесть была немалая, но несколько шагов в сапогах-скороходах — и принц в своем замке. Он скинул свою ношу и чуть не потерял сознание от возбуждения и усталости.

Но дворцовые часы пробили половину восьмого, а в восемь его ждали к обеду. И бедный принц на четвереньках пополз по винтовой лестнице в чулан. Там, надев шапочку, исполняющую желанья, он пожелал бокал шампанского, горячую ванну и свой лучший, черного бархата наряд с бриллиантами. Он получил все немедленно, принял ванну, оделся, выпил бокал шампанского, спрятал в дорожный мешок голову и хвост Огнемета, сел на ковер-самолет и стучал в дверь английского посла, как раз когда часы в Глюкштейне били восемь.

Точность — вежливость принцев. А как не быть вежливым, когда ты к тому же влюблен! [58] Принцу открыл дверь дородный привратник и провел его в холл, где его встретили несколько дворецких. Принц положил бренные останки Огнемета в холле, прикрыл их ковром-самолетом и был проведен наверх. Там он склонился в поклоне перед своей прелестной дамой, а она, разумеется, ответила ему элегантным реверансом. Она показалась ему еще красивее и милее, чем прежде. Принц был наверху блаженства и не заметил, как за обедом что-то пошло не так. Посол поискал кого-то взглядом, очевидно, не нашел, подозвал одного из слуг, что-то сказал ему шепотом, а тот тоже шепотом ответил нечто, явно не понравившееся послу. Но принц был так занят разговором со своей дамой и прекрасным угощеньем, что эти мелочи прошли мимо его внимания. Для него этот обед был самым приятным в его жизни.

[58] Точность — вежливость принцев. А как не быть вежливым, когда ты… влюблен? — «Точность — вежливость принцев» — измененная сентенция французского короля Людовика XIV «Точность — вежливость королей». Сегодня мы видим в этом высказывании отношение к точности как к высшей добродетели, однако изначально оно имело совсем другой смысл: единственная форма вежливости, которую может проявить король по отношению к своим подданным, — это точность (пунктуальность). В данном случае эта сентенция (хотя король заменен на принца) употреблена в своем первоначальном значении — вежливость выступает синонимом точности. А как, по справедливому замечанию автора, не быть вежливым (т. е. точным), когда вы влюблены?