Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Близился день принцессиных крестин. Король собственноручно написал все пригласительные письма. И конечно, кое о ком позабыл.

Кое о ком позабыть не так уж и страшно, если делать это с умом и с выбором. Увы, король забыл ненамеренно, и вся незадача в том, что забыл он о принцессе Яшвамдам. Это была его собственная сестра, уж о ней-то забывать не следовало. Но она доставила столько неприятностей их отцу, прежнему королю, что тот даже не упомянул о ней в своем завещании. Так что неудивительно, что собственный брат забыл о ней, рассылая приглашения. Бедные родственники сами должны заботиться, чтобы о них помнили. Разве не так? Разве королю до того, чтобы заглядывать в дрянной домишко, где живет сестрица?

А нрав у сестрицы был мрачный и злобный. Все лицо у нее было в сетке морщин: тех, что справа, — от презрения, тех, что слева, — от брюзгливости. Забывчивость королей непростительна, но этому королю эту забывчивость можно простить, даже когда речь о крестинах. Престранный вид был у принцессы Яшвамдам. Лоб у нее был больше всего остального лица и нависал над ним, как обрыв. Когда она гневалась, глазки у нее сверкали синим огнем. Когда ей кто-то был ненавистен, они переливались то желтизной, то зеленью. Какого цвета они делались, когда кто-то ей был приятен, мне неведомо. Никогда не слыхал, чтобы ей нравился кто-нибудь, кроме нее самой, и не думаю, чтобы она была способна на мало-мальски бескорыстный поступок. Король крайне опрометчиво поступил, забыв о ней, потому что она была дьявольски умна.

На самом деле она была ведьмой. И тому, кто попадался в её сети, приходилось так худо, что хуже некуда. Всех коварных фей превосходила она в коварстве, а всех хитроумных — в хитроумстве. Ни во что не ставила она все известные и достопамятные проделки фей и злых колдуний, когда-либо изобретенные в отместку за обиду. И вот, понапрасну прождав приглашения на крестины, она, наконец, решила явиться незваной и учинить всей семье злейшую беду из тех, на какие была способна.

Она надела лучшее свое платье и явилась во дворец. Счастливый государь начисто забыл о том, что она из числа забытых, принял её радушно, и она заняла свое место в процессии, которая направлялась в королевскую часовню. Когда все столпились вокруг купели, она изловчилась стать ближе прочих и бросила что-то в воду, после чего держалась с самым достойным видом, пока вода не коснулась личика ребенка. В этот миг она трижды повернулась кругом на месте и пробормотала такие слова (их расслышали рядом стоявшие):

Рядом стоявшие подумали, что она не в себе и твердит какую-то глупую детскую присказку, но все присутствующие невольно вздрогнули. А малютка принцесса, наоборот, начала весело и внятно гукать. Только нянька чуть было не вскрикнула, испугавшись, что у нее руки отнялись: она не почувствовала тяжести ребенка. Но, прижав младенца поплотней к груди, нянька промолчала.

Злая проделка удалась.

III. Это никоим образом не наша дочь!

Негодяйка тетушка сделала свою племянницу невесомой. Если вы спросите, каким образом, я отвечу: «Наипростейшим. Она упразднила закон всемирного тяготения». Королевская сестра разбиралась в науках, и хитросплетения закона тяготения были для нее не сложнее перехлестов ботиночных шнурков. А разбираясь еще и в колдовстве, она в один миг упразднила этот закон. Если и не упразднила, то так перекосила его шарики-ролики, что они перестали работать.

Но нас больше займет не то, как это было сделано, а то, что за этим последовало.

Первая незадача по причине этого упразднения произошла в тот момент, когда нянька начала укачивать малютку и чуть подкинула её на руках. Девочка выскользнула и взлетела к потолку. К счастью, сопротивление воздуха остановило её взлет футом ниже. И там малютка повисла, сохраняя лежачее положение, презабавно брыкая ножками и смеясь. Нянька в ужасе дернула за колокольчик и попросила явившегося лакея немедленно принести стремянку. Дрожа всем телом, нянька вскарабкалась на стремянку, на самый верх, и вытянувшись во весь рост, едва дотянулась до висящего длинного подола платьица, в которое была одета девочка.

Это странное событие не осталось неизвестным, и во дворце воцарилось смятение. Разумеется, король узнал об этом не от слуг, а сам нечаянно повторив действия няньки. Удивленный тем, что, взяв ребенка на руки, он не чувствует никакой тяжести, король чуть качнул её вверх, а вниз — ему уж не пришлось. Малютка плавно взвилась к потолку, как и прежде, и там повисла в полнейшем удобстве и довольстве, о чем свидетельствовал её тихий смех. Король застыл, задрав голову в безмолвном удивлении. А потом задрожал так, что борода у него ходуном заходила, как трава на ветру. Наконец, обернувшись к королеве, замершей в ужасе, как и он сам, король шумно вздохнул и, заикаясь, произнес:

— Ко-королева, это не наша дочь, нико-коим образом!

Но королева уже пришла в себя, а будучи поумнее короля, она мигом догадалась о причине этого «обратного оборота дел».

— Это наша дочь, — ответила королева. — Но во время крестин нам следовало позорче оберегать её. И не допускать в часовню тех, кого никто не приглашал.

— Ай-ай-ай! — сказал король и постучал себя пальцем по лбу. — Я все понял. Это её рук дело. Это моя сестрица, мадам Яшвамдам, заколдовала нашу дочь. Не догадываешься, королева?

— Интересно, кто раньше догадался, — пробормотала королева.

— Извини, Дорогая, я не расслышал, — сказал король. — Джон! Принеси скамеечку от трона.

Как и многие другие короли, наш был ростом невелик, а сидел на высоченном троне. Скамеечку принесли, водрузили на обеденный стол, Джон взобрался наверх. Но до принцессы ему было не дотянуться, она витала в воздухе, словно облачко переливчатого детского смеха.

— Джон, возьми каминные щипцы, — скомандовали его величество, встали на стол и подали Джону щипцы.

Теперь малютка оказалась в пределах досягаемости и с помощью каминных щипцов была возвращена в родительские руки.

IV. А где он?

В один прекрасный летний день, месяц спустя после этого приключения, принцесса, с которой весь этот месяц глаз не спускали, лежала на своей кроватке в личной королевиной спальне и спала. Был знойный летний полдень, поэтому одно из окон было отворено, а принцессу не укрыли даже чем-то легким, как дрема, по такой погоде. Вошла королева и, не заметив, что малютка в кроватке, отворила второе окно. Веселый сквознячок, который только и ждал случая выкинуть какую-нибудь шалость, влетел в одно окно, пробежал над кроваткой, подхватил принцессу, взвился с нею и, кувыркая её, словно пушинку, унесся через другое окно, противоположное. А королева, ничего не ведая о постигшей её потере, вышла и спустилась вниз.

Когда вернулась нянька, она решила, что девочку унесли её величество, устрашилась выговора и не стала искать свою питомицу. Но тишина в покоях наконец её встревожила, и она заглянула к королеве.

— Не угодно ли вашему величеству, чтобы я взяла ребенка? — пролепетала нянька.

— А где он? — спросила королева.

— Ваше величество, пощадите! Я так и знала, что стрясется беда!

— Что случилось? — меняясь в лице, спросила королева.

— Ой, ваше величество, не пугайте меня, — взмолилась нянька, заламывая руки.

Поняв, что дело плохо, королева упала в обморок. А нянька с криком: «Деточка моя! Деточка моя!» — побежала по дворцу.