— Пристрелю тебя пополудни?
— Мы еще встретимся! — кричит Перекориль и трясет кулаком перед носом Обалду; схватив грелку, он облобызал её, — ведь она побывала в руках Бетсинды, — и кинулся вниз по лестнице. И что же предстало его глазам? На нижней площадке стоял король и говорил Бетсинде разные нежности. Его величество уверял, что услышал шум и почувствовал запах гари и вот вышел посмотреть, что случилось.
— Верно, принцы курят табак, сэр, — говорит Бетсинда.
— О прелестная служаночка, — заводит король ту же песню, — выкинь из головы всех принцев! Обрати взор свой на почтенного самодержца, который некогда был недурен собой.
— Ах, сэр, что скажет её величество! — восклицает Бетсинда.
— Её величество!.. — Король разражается смехом. — Да мы её вздернем. Или я не властитель Пафлагонии? Разве нет у меня веревок, топоров, палачей и плах? Разве под стенами замка не бежит речка? Или у нас недостанет мешков, чтобы зашивать в них жен? Скажи мне только: «Я твоя», — в мешок зашью супругу я, — тебя достойна роль сия!
Когда Перекориль услышал эти злодейские речи, он забыл о почтении к королю, поднял грелку и приплюснул ею дядюшку к полу, как оладью; затем юный принц со всех ног кинулся прочь, за ним с воплями побежала Бетсинда, и тут выскочили из своих спален принцесса, королева и Спускунет. Представляете себе, что с ними сталось, когда они увидели на полу самого Храбуса — мужа, отца и повелителя!
ГЛАВА X, повествующая о том, как Храбус не на шутку разгневался
Едва угли стали припекать, король очнулся и вскочил на ноги.
— Позвать ко мне капитана гвардии! — завопил он, топая в ярости своей королевской ногой.
О злосчастное зрелище! Нос его величества был совсем на сторону — так угостил его Перекориль. От ярости король скрежетал зубами.
— Капитан, — сказал он и вынул из кармана шлафрока приказ о казни, — добрейший Атаккуй, схватите принца! Он сейчас в своей спальне на втором этаже. Две минуты назад он кощунственной рукой стукнул по священному ночному колпаку своего монарха и ударом грелки поверг меня на пол. Спешите же казнить злодея, иначе — вас не пожалею! — И он подобрал полы шлафрока и в сопутствии жены и дочери удалился в свои покои.
Капитан Атаккуй был в отчаянии: он очень любил Перекориля.
— Бедный, бедный Перекориль! — сказал он, и слезы потекли по его мужественному лицу и закапали на усы. — О мой благородный повелитель, ужели эта рука должна повести тебя на плаху?!
— Что за вздор, Атаккуй! — произнес рядом женский голос. То была Спускунет, которая, накинув пеньюар, тоже вышла на шум. — Король велел вам повесить принца. Ну и вешайте на здоровье!
— Я что-то не пойму вас, — говорит ей Атаккуй: он не отличался большим умом.
— Ах, простота! Он же не сказал, какого из двух, — поясняет Спускунет.
— И точно, не сказал, — отозвался капитан.
— Так хватайте Обалду и казните!
Услышав это, Атаккуй заплясал от радости.
— Долг солдата — повиноваться! — сказал он. — А голова принца Обалду меня вполне устраивает. — И, когда настало утро, он первым делом пошел арестовывать принца.
Он постучал к нему в дверь.
— Кто там? — спрашивает Обалду. — А, капитан Атаккуй! Пожалуйста, входите, милейший. Рад вас видеть. Я вас ждал.
— Неужели? — удивляется капитан.
— В этом деле меня будет представлять мой лорд-камергер Фокус-Покус, — сообщает ему принц.
— Прошу прощения, ваше высочество, только уж тут вас никто не заменит, поэтому незачем зря будить барона.
Казалось, и тут принц Обалду ни капельки не встревожился.
— Вы, разумеется, явились по делу принца Перекориля, капитан, — замечает он.
— Так точно, — ответствует Атаккуй, — по делу нашего принца.
— И что же выбрали — пистолеты или шпаги, капитан? — осведомляется Обалду. — Я прекрасно владею и тем и другим и достойно встречу Перекориля, или я не наследник Понтии Обалду!