Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, Летиция. Гораздо хуже — я пошел и купил его, хотя «купил» — не совсем точное слово. Я пошёл пряма к старому фермеру, фермеру Джонсу. Он был такой же грузный и краснолицый, как и раньше, но бакенбарды у него совсем поседели. Я спросил его, сколько он хочет за свое старое пугало с ячменного поля. Я добавил, что мальчишкой был знаком со старым Джо и мы даже были большие друзья. Фермер, тучный, как морж, сидел в кресле на кухне и смотрел на меня своими черными, хитро поблескивающими глазами, словно я был сумасшедший. «Ну и насмешил ты меня. Вот уж начудил, так начудил!» — произнес он наконец. И сколько, ты думаешь, он запросил?

Летиция задумалась, глядя в землю; но, судя по тому, как часто она моргала, сосредоточиться ей не удавалось.

— Фунтов пять? — предположила она. — Или это чересчур дорого, дядюшка Тим? Даже за старого Джо? — Ей показалось, что старый мистер Болсовер не слышит её, погрузившись в какие-то свои мысли, и, пытаясь вернуть его к предмету их разговора, она добавила: — Но за такое прекрасное пугало это ведь очень дешево!

— Нет, дорогая, не угадала. Ни о каких деньгах речь не шла. Не только о пяти фунтах — даже о двух пенсах. Фермер сказал: «Отдай мне свою трубку, да набей её покрепче табачком, — и забирай его со всеми потрохами». Вот я и забрал его. И рад, что не за деньги.

— И я, — сказала Летиция. — Трубка — это не так обидно, как деньги, правда ведь, дядюшка Тим? А фея… ты так больше и не видел её?

— В точном смысле этого слова — не видел. Но вопрос, по-моему, в том, что именно мы разумеем, когда говорим — «видеть». Словами это объяснить невозможно. Как тебе кажется?

— Мне тоже кажется, что невозможно, — согласилась Летиция, тряхнув головой, и снова замолчала.

Низкий дом с широкими окнами, утопающий в море цветущего клематиса и жасмина, притаился на солнцепеке у них за спиной и как бы все время прислушивался к их разговору. Крошечные бабочки, похожие на лоскутки голубого неба, порхали и кружились над цветами. Звон колоколов, доносившийся сквозь лесок с высокой каменной колокольни деревенской церкви, приглушенно и торжественно плыл в летнем воздухе. Во всей этой картине было столько покоя, что казалось, будто мир вокруг остановился и застыл.

А невдалеке, в тени бледно-зеленых ив, в своем черном, потертом сюртуке и в немыслимой шляпе, надвинутой на один глаз, стояло пугало, подняв вверх тощую руку. Оно стояло совершенно неподвижно, и было похоже, что оно ни в ком не нуждается. Может быть, в свое время оно и служило кому-то убежищем (как убежден был старый мистер Болсовер, если только все это ему не привиделось), но кто бы ни был этот временный гость, он давно уже покинул свой приют.

Летиция, подняв голову, пристально посмотрела дядюшке в лицо.

— Мне кажется, дядюшка Тим, — сказала она чуть слышно, — мне кажется, — только ты не сердись на меня, если я тебе скажу, — но, по-моему, ты был немножко влюблен в эту фею. Разве не так, дядюшка Тим? Ну скажи!

В ответ мистер Болсовер только вздохнул и продолжал сидеть, жмурясь от яркого солнца.

— Какой божественный аромат! — пробормотал он себе под нос. — Яблочная шарлотка! Перебивает даже запах гвоздики… Вот что я скажу, Летиция: мы что-то засиделись. Пора нам размять наши старые кости. Пойдем-ка спросим Старого Джо.

Д. ТОЛКИН

Фермер Джайлс из Хэма, или, на простонародном языке, Возвышение и удивительные приключения фермера Джайлса, господина Ручного Ящера, графа Ящерного и короля Малого Королевства

ПРЕДИСЛОВИЕ

До наших дней дошли всего лишь немногочисленные отрывочные сведения об истории Малого Королевства; но, по чистой случайности, сохранились данные относительно его происхождения: вероятно, они скорее легендарные, чем достоверные, ибо эти данные, очевидно, представляют собой более позднюю компиляцию, изобилующую чудесами.

Источник этой компиляции следует искать не в достоверных документах, но в народных песнях, на которые часто ссылается автор. Для него события, о которых он повествует, происходят в далеком прошлом, — тем не менее, можно подумать, что он сам жил на территории Малого Королевства. Он проявляет точное знание географии (хотя эта наука не является его сильной стороной), касающееся только данной страны, и в то же время оказывается в полном неведении относительно земель, лежащих к северу или к западу от нее.

Оправданием для перевода этой любопытной истории с весьма скудной латыни на современный язык Соединенного Королевства может служить то обстоятельство, что они дает некоторое представление о жизни Британии в темный период её истории, не говоря уже о том, что она проливает свет на происхождение некоторых труднообъяснимых названий данной местности.

Возможно, некоторые читатели найдут, что характер и приключения главного героя интересны сами по себе.

Границы Малого Королевства как во времени, так и в пространстве нелегко определить по тем скудным сведениям, которыми мы располагаем. С тех пор как в Британии высадился Брут [134], здесь сменилось множество королей и царств. Разделение на Локрин, Камбр и Альбанак [135] было только первым из многих последующих переделов. Так что из-за пристрастия мелких государств к независимости, с одной стороны, и стремления королей постоянно расширять свои владения, с другой, многие годы проходили в частой смене войны и мира, радостей и горестей, — именно так рассказывают нам историки о царствовании короля Артура [136]. Это было время неустановленных границ, когда люди имели возможность внезапно возвыситься — или пасть, а менестрели располагали весьма богатым материалом для своих песен и полной энтузиазма аудиторией. Вот к этим-то давним годам, вероятно после царствования короля Коля [137], но до короля Артура и Семи Английских королевств [138], нам следует отнести события, изложенные здесь; местом же действия является долина Темзы с экскурсом к северо-западу, к пределам Уэльса.

Столица Малого Королевства, очевидно, находилась, как и наша, в юго-восточной части, но протяженность его рубежей мы представляем себе смутно. Вероятно, они никогда не простирались далеко ни к западу по верхнему течению Темзы, ни к северу от Отмура; нельзя с уверенностью определить и восточную границу. В дошедших до нас отрывках легенды о Джордже, сыне Джайлса, и о его паже Суоветаври-диусе [139] (он же Суэт) имеются указания на то, что одно время аванпост против Среднего Королевства находился в Фартингоу. Но эта подробность не имеет никакого отношения к нашей истории, которая далее и предлагается читателю без изменений и без дальнейшего комментария, хотя пышный заголовок оригинала для удобства сокращен до простого: «Фермер Джайлс из Хэма».

Жил в средней части острова Британия человек, которого звали Эгидиус де Хэммо. Полностью его имя звучало так: Эгидиус Агенобарбус Юлиус Агрикола [140] де Хэммо. Ведь в те давно прошедшие времена именами людей наделяли щедро, а остров еще был благополучно разделен на множество королевств. Время тогда тянулось медленно, а людей было меньше, поэтому большинство из них было чем-нибудь примечательно. Однако те годы давно миновали, и я в моем повествовании буду называть этого человека коротко, как это принято у простых людей. Итак, звали его фермер Джайлс из Хэма, и была у него рыжая борода. Жил он в деревне, но в те времена деревни еще сохраняли свою независимость, а их жители были люди гордые.

Была у фермера Джайлса собака. Звали её Гарм. Собакам приходилось довольствоваться короткими именами, взятыми из местных наречий: книжную латынь приберегали для благородных. Гарм не владел даже вульгарной латынью, зато, как и большинство собак того времени, он умел пользоваться грубым простонародным языком, чтобы задираться, хвастаться и подольщаться. Задирал он нищих и прохожих, которым случалось забрести на чужую землю; хвастал перед другими собаками, а подольщался и подлизывался к своему хозяину. Гарм гордился Джайлсом и в то же время боялся его: ведь фермер умел задираться и хвастать еще почище.

Время тогда текло без всякой. спешки или суеты. Ведь суета к делу не имеет никакого отношения. Люди спокойно делали свое дело, они успевали и потрудиться, и потолковать. А потолковать тогда было о чем, потому что памятные события случались часто. Но к моменту начала этой истории в Хэме давно уже не происходило никаких памятных событий. И это вполне устраивало фермера Джайлса: человек он был медлительный, поглощенный своими делами, привычки его давно устоялись. По его словам, у него был хлопот полон рот, он постоянно заботился о хлебе насущном, а вернее, о собственном удобстве и благополучии, как до него его отец. Гарм помогал хозяину. Никто из них и думать не думал о том большом мире, который простирался за их землями, за деревней и за ближайшим рынком.

А этот большой мир существовал. Неподалеку от деревни находился лес, а к западу и к северу располагались Дикие Горы и гибельные болота горной страны. Там происходило много удивительного, например разгуливали великаны, грубые, неотесанные, а порой и опасные. Особенно один, который был больше и глупее остальных. Я не нашел в исторических хрониках его имени, но это неважно. Был он громадный, разгуливал тяжелой поступью и всегда носил палку величиной с дерево. Вязы, попадавшиеся ему на пути, он приминал, точно высокую траву, дороги он разрушал, сады опустошал: ведь его ножищи протаптывали ямы, глубокие, как колодцы. Наступит нечаянно на какой-нибудь дом — тут и дому конец. Куда бы он ни шел, он сокрушал все на своем пути, потому что голова его возвышалась над всеми крышами и ничуть не заботилась о том, что творят ноги. Кроме того, он страдал близорукостью и был туг на ухо. К счастью, жил он далеко, в Диком Краю, и лишь случайно забредал в населенные людьми земли. Далеко в горах стоял его полуразрушенный дом, но мало кто дружил с великаном — по причине его глухоты и глупости, да и великанов кругом было мало. Он имел обыкновение разгуливать сам по себе в Диких Горах и в безлюдных районах у их подножия.

Однажды в погожий летний денек этот великан вышел погулять. Он бесцельно бродил, производя в лесах великие разрушения. Вдруг он заметил, что солнце уже садится — значит, приближается время ужина. Тут-то он и обнаружил, что заблудился и попал в совершенно незнакомую местность. Он все шел и шел неведомо куда, пока совсем не стемнело. Тогда он присел и стал ждать, когда взойдет луна. Затем пошел дальше при лунном свете — большими шагами, потому что хотел скорее попасть домой. Там у него на огне был оставлен лучший медный котел, и великан боялся, что дно прогорит. Но горы остались позади, и он уже вступил в населенные людьми земли. Он бродил теперь в окрестностях фермы Эгидиуса Агено-барбуса Юлиуса Агриколы возле деревни, в просторечии называвшейся Хэм.

Ночь выдалась ясная. Коровы паслись в поле, а пес фермера убежал по своим делам. Гарм любил лунный свет и кроликов. У него, разумеется, и в мыслях не было, что великан тоже вышел на прогулку. Тогда он, конечно, имел бы основание уйти со двора без разрешения, но еще больше оснований у него было бы остаться дома и притаиться на кухне. Великан вступил на поле фермера Джайлса около двух часов ночи.

Он сломал изгородь, стал топтать посевы и мять скошенную траву. За пять минут он навредил больше, чем королевская охота за пять дней.

Гарм услышал чью-то тяжелую поступь на берегу: ТОП… ТОП… ТОП, — и помчался к западному склону пригорка, на котором стоял дом: он хотел узнать, что происходит. Вдруг он заметил великана, который шагал прямо через реку и наступил ногой на Галатею, любимую Джайлсову корову. Корова расплющилась, точно черный таракан под ногой фермера. Для Гарма это было уже слишком. Он взвыл от ужаса и стремглав бросился домой. Он даже позабыл, что бегал гулять без разрешения: примчался под окно хозяйской спальни, завыл и залаял. Ему долго не отвечали: не так-то легко было разбудить фермера Джайлса.

[134] С тех пор, как в Британии высадился Брут… — Брут, или Брит, правнук Энея (одного из героев Троянской войны), — мифический родоначальник бриттов. Поскольку в средние века этимология носила мифологический характер, название «Британия» возводилось к Бруту: Британия — бритты — Брут.

[135] Разделение на Локрин, Камбр и Альбанак… — Имеется в виду первый раздел Британии, осуществленный сыновьями Брута после его смерти. Следует отметить, что здесь допущена «историческая» (или «лингвистическая») ошибка: раздел произошел не на Локрин, Камбр и Альбанак, а между Локрином, Камбром и Альбанаком (таковы были имена сыновей Брута). В этом событии видна явная параллель с соответствующим эпизодом священной истории — разделом земли после всемирного потопа между сыновьями патриарха Ноя: Симом, Хамом и Иафетом. Излишне говорить, что степень подлинности этих исторических фактов примерно одинакова.

[136] Именно так рассказывают историки о времени царствования короля Артура. — Под историками «издатель» нашей рукописи имеет в виду прежде всего Гальфрида Монмутского. Король Артур — легендарный король бриттов (V–VI вв.), герой кельтских преданий и многих произведений средневековой литературы. Король Артур и его Рыцари Круглого Стола являются воплощением идеалов рыцарства. Автор, не сомневаясь в подлинности короля Артура и его государства, делает правление короля Артура своего рода хронологической вехой.

[137] …после царствования короля Коля…, - По данным «Истории бриттов» Гальфрида Монмутского, было несколько королей, носивших это имя. Вследствие этого установить, который из них имеется в виду, не представляется возможным.

[138] Семь английских королевств… — Имеются в виду королевства, на которые распалась держава короля Артура после его смерти в 549 г.

[139] Легенда о Джордже, сыне Джайлса, и о его паже Суоветавридиусе. — Вероятнее всего, существование этой легенды является измышлением автора.

[140] Эгидиус Агенобарбус Юлиус Агрикола…, - Что касается имен главного героя нашей истории, как, впрочем, и имен остальных её участников, то следует обратить внимание не на их количество, а на их «качество». Первое и, следовательно, главное имя наш герой получил в честь святого Эгидиуса (или, в просторечии, Джайлса) — покровителя калек и прокаженных. Второе имя — Агенобарбус — даже не имя, а прозвище, при этом весьма соответствующее внешности Джайлса. «Агенобарбус» в переводе с латинского значит «рыжебородый»; таково было прозвище римского императора Нерона (37–68). Третье имя приводит на память римского императора Юлия Цезаря (102 (или 100)-44 до н. э.), а четвертое — римского полководца Кнея Юлия Агриколу (37–93), который некоторое время был наместником Британии.