Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ГЛАВА V, из которой вы узнаете, как у принцессы Анжелики появилась маленькая служанка

Однажды, еще совсем крошкой, принцесса Анжелика гуляла в дворцовом саду со своей гувернанткой миссис Спуску нет, которая несла над ней зонтик, чтобы уберечь её нежные щечки от веснушек, а у самой малютки была в руках сдобная булочка, и шли они кормить лебедей и уток в дворцовом пруду.

Не успели они дойти до пруда, как вдруг, глядь, навстречу им семенит пресмешная девчушка. Её круглое личико овивали пышные кудри, и по всему было видно, что её давно не умывали и не причесывали. На плечах её болтался обрывок плаща, и только одна ножка была обута в туфельку.

— Кто тебя сюда впустил, негодница? — спросила Спускунет.

— Дай булку, — проговорила девочка. — Я голодная.

— Что значит «голодная»? — спросила принцесса, но отдала пришелице булку.

— Ну до чего вы добры и великодушны, принцесса! — воскликнула Спускунет. — Сущий ангел! Глядите, ваши величества, — обратилась она к королевской чете, как раз вышедшей в сад в сопровождении своего племянника, принца Перекориля, — до чего же добра наша принцессочка! Повстречала в саду эту замарашку, — в толк не возьму, откуда она взялась и отчего караульные не застрелили её у ворот! — и отдала ей, наша распрекрасная душечка, всю свою булочку.

— А я её не хотела, — отозвалась Анжелика.

— Все равно вы наш маленький ангелочек! — пела гувернантка.

— Я знаю, — отвечала Анжелика. — А как по-твоему, замарашка, я очень хорошенькая? — Она и впрямь была очень мила в своем нарядном платьице и шляпке, из-под которой спускались тщательно завитые локоны.

— Очень хорошенькая!.. Очень! — сказала малютка; она прыгала, смеялась, плясала и тем делом уплетала булочку.

Не успев покончить с булкой, она запела:

— Что за вкусная еда! Будет пусть она всегда!..

Тут король с королевой, принц и принцесса покатились со смеху — так смешно она пела и выговаривала слова.

— Я пляшу и распеваю, много фокусов я знаю!.. — объявила крошка.

И она подбежала к клумбе, сорвала несколько нарциссов и веточек рододендрона, сплела из них и других цветов себе венок и пустилась плясать перед королем и королевой, да так мило и потешно, что все пришли в восторг.

— Кто была твоя мама и из какой ты семьи, детка? — осведомилась королева.

Девочка ответила:

— Братик львенок, львица мать, раз, два, три, четыре, пять! — И она принялась скакать на одной ножке, чем очень всех позабавила.

Тут Анжелика сказала матери:

— Мой попугайчик вчера упорхнул из клетки, а другие игрушки мне надоели. Эта смешная замарашка меня позабавит. Я возьму её домой и наряжу в какое-нибудь свое старое платье.

— Ну до чего же щедра!.. — вскричала Спускунет.

— В то, которое я столько носила, что оно мне опротивело, — продолжала Анжелика. — Она будет моей служанкой. Пойдешь к нам жить, замарашка?

Девочка захлопала в ладоши и вскричала:

— О, конечно! В вашем доме буду жить, сладко есть и сладко пить, в новом платьице ходить!..

И все опять рассмеялись и взяли девочку во дворец; и когда её умыли, причесали и нарядили в одно из подаренных принцессой платьиц, она сделалась почти такой же хорошенькой, как сама Анжелика. Разумеется, Анжелике это и в голову не приходило, — принцесса была уверена, что никто на свете не может сравниться с ней умом, красотой и благородством души.

А чтобы пришелица не возгордилась, не зазналась, миссис Спускунет подобрала её изодранный плащик и туфельку и спрятала в стеклянный ларец вместе с запиской, на которой стояло: «В этом рубище была найдена малютка Бетсинда, когда её высочество, принцесса Анжелика, в своей великой доброте и редком благородстве подобрала эту нищенку». На записке она поставила число и все заперла в ларец.

Какое-то время Бетсинда была любимицей принцессы, плясала и пела для своей госпожи и сочиняла ей на забаву всякие стишки. Но скоро принцессе подарили обезьянку, потом щенка, потом куклу, и она забыла про Бетсинду, и та стала очень грустна и печальна и не пела больше своих смешных песенок, ибо некому было их слушать. А когда она подросла, её сделали камеристкой принцессы; и хотя ей не платили жалованья, она шила и чинила, закручивала в папильотки Анжеликины волосы, не роптала, когда её бранили, всегда старалась угодить хозяйке, вставала с петухами, а укладывалась за полночь, прибегала по первому зову, — словом, была образцовой служанкой.

Когда обе девочки подросли и принцесса начала выезжать, Бетсинда часами наряжала её и причесывала, не жалуясь на усталость; она подновляла её платья не хуже заправской портнихи и исполняла сотни других дел. Пока принцессу обучали наукам, Бетсинда обычно сидела тут же и узнавала много полезного: уж она-то, не в пример хозяйке, слушала со вниманием и ловила каждое слово ученых наставников, тогда как Анжелика все только зевала и думала про балы. Когда приходил учитель танцев, Бетсинда была госпоже за партнера; когда приходил учитель музыки, наблюдала за каждым его движением и разучивала заданные принцессе пиесы, пока та веселилась в гостях или на балу; когда приходил учитель рисования, служанка жадно ловила его советы; то же было и с французским, итальянским и прочими языками, — она научилась им у учителя, что приходил давать уроки её госпоже. Если принцесса вечером куда-нибудь уезжала, она обычно говорила:

— Еще, милая Бетсинда, можешь доделать мой рисунок.