Бессмертные карлики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но примечательная светлая окраска кожи и волос этого племени не была признаком открытого и дружелюбного характера.

Тобаи жили в совершенном отъединении от прочих племен и молились своим богам с суровою важностью. Другие племена очень боялись тобаев и предпочитали обходить их на большом расстоянии, а белые, попадавшие в их руки, теряли возможность сообщить что-нибудь об этом племени впоследствии. Белых поголовно убивали, и, если их мясо обладало особыми достоинствами, то и съедали до костей.

Отец Амброзио, единственный белый, вернувшийся от них живым, благодаря тому, что медицинские познания помогли ему вылечить молодую жену вождя, утверждал, что тобаи жестоки, но при случае могут выказать некоторое величие души. Из этой экспедиции он привез с собою юного сироту Паквая, который с трогательною верностью следовал за своим учителем до самой его смерти и похоронил его под пальмою на берегу Кассикаире, небольшой речки, соединяющей Амазонку с Ориноко.

Обо все этом размышлял Паквай, сидя у небольшого костра в огромных пампасах Матто гроссо. Маленькая речная свинка, застреленная им несколько часов тому назад, поджаривалась на горячих угольях.

Тобай сидел неподвижно. Он наслаждался одиночеством и тихим шелестом сухой, жесткой травы. Высоко в небе птица описывала большие круги. То был кондор.

Внезапно мысли Паквая приняли другое направление. Суровые, твердые черты его лица стали мягкими, а глаза – мечтательными.

Он вспомнил одно из величайших своих приключений. Это случилось, когда в его жизнь вошел человек с дальнего севера, «Белый Кондор», который появился среди гаучасов близ города Корриентес[6] и сталью своих глаз принудил их подчиниться ему. Велика была сила его кулаков. Он стал для Паквая господином и другом…

Внезапно вблизи раздались три выстрела. Тобай вскочил на ноги. С вытянутой шеей и пальцем на спуске ружья он ждал, удивленный и взволнованный. Паквай знал, что на всей земле не было места столь пустынного, как то, где он сейчас находился. Для него было вообще сомнительным, чтобы человек мог забрести в этот негостеприимный край с его смертельной мангровой. До сих пор ему ни разу не удалось заметить следов присутствия людей в этом страшном уголке прерии. И теперь вдруг прозвучали внезапные, но явные свидетели цивилизации – три револьверных выстрела.

Паквай был опытен и прекрасно знал, что эти глухие короткие выстрелы не могли быть произведены из винчестера или браунинга крупного калибра. Даже смитвессоновские револьверы или наган издают более громкий звук.

Но кто же мог стрелять в этой безрадостной пустыне?

Вдруг тобай заметил маленькое голубоватое кольцо дыма, которое поднялось над степью и растаяло в лучах солнца. Выстрелы, значит, были направлены в небо, и так как ни один разумный человек не станет стрелять в кондора, находящегося на высоте тысячи метров, то нетрудно было угадать, в чем дело.

Паквай опустил свое охотничье ружье и без дальнейших раздумий пошел на выстрел через траву в человеческий рост вышиною. Несколько минут спустя он склонился над потерявшим сознание профессором. К своему изумлению, он увидел старого седого человека в смертельном изнеможении. Револьвер выпал из худой руки, более похожей на иссохшую лапу. Выстрелы были, по-видимому, произведены последним усилием слабеющей воли. Но человек был еще жив.

Паквай не терял времени.

Он взял на руки исхудалое тело, легкое, как тело ребенка, и перенес его к своему костру. Он расстегнул одежду старика, влил смесь коньяка и воды в сухие безжизненные губы и проделал все необходимое для восстановления дыхания. Этими разумными приемами он скоро достиг своей цели. Через несколько минут старик открыл глаза и осмотрелся спокойным и ясным взглядом. Он не пытался приподняться, но быстро оценил положение. Его испытующий взор устремился на склонившегося над ним человека, и, казалось, он остался доволен увиденным.

– Что могу я сделать для вас? – спросил по-испански Паквай, и в его мягком, спокойном голосе звучал чуть заметный гортанный индейский акцент. – Я принадлежу к миссии Красного креста из Коимбры, – продолжал он. – Мое имя – Паквай.

Слабая улыбка пробежала по отмеченным близкой смертью губам старика.

– Немного воды, – прошептал он.

Сделав несколько глотков, профессор лежал тихо в течение нескольких минут. Он собирался с последними силами. Затем он начал говорить короткими, сжатыми фразами, как человек, желающий рассказать возможно больше за короткое время.

– Во внутреннем кармане у меня на груди лежит мой путевой дневник, – сказал он. – Возьми его и, когда я умру, отошли тому, кто может продолжать работу, которую мне пришлось прервать. Мое имя, адрес и завещание найдешь ты в том же кармане. Этот дневник содержит важные сведения – путь к великой тайне. Остальные бумаги пригодятся, быть может, для того, кому суждено окончить мое дело. У меня было достаточно воли, но не хватило сил. Цель так высока, что стоит пожертвовать жизнью, чтобы достигнуть ее. Я не сожалею о моем путешествии – иначе я был бы плохим сыном науки. Понимаешь ли ты меня, ДРУГ?

– Да, – ответил Паквай торжественно. – И твой дневник я передам верному человеку, обладающему истинною силою духа. Но ты говоришь о смерти. Жизнь еще нуждается в тебе, господин.

Старик покачал головой.

– Я сам врач, – сказал он. – Уже восемь дней, как смерть подстерегает меня. Конец мой близок. Во мне остались живы, быть может, только несколько мозговых клеток. Они – хранители моей последней воли. Пройдет несколько минут, и все будет кончено! Но я могу теперь умереть спокойно. Ты – человек, достойный доверия, Паквай. Твое имя известно по ту сторону Аконкагуа[7]. Но теперь оставь меня в покое… Как хорошо старому человеку уснуть!

Около двух часов просидел Паквай у изголовья умирающего Раймонда Сен-Клэра. Он отгонял от него насекомых и заслонял его от жгучих лучей солнца, меж тем как тяжелое дыхание старика становилось все тише и тише.

Вдруг умирающий приподнялся, опираясь на руки.

– Инес! – воскликнул он. – Берегись черного Антонио! Проклятие ему и всему его роду!

Со стоном он упал навзничь. Судорога, сводившая черты его лица, прекратилась, и лицо приняло мягкое и ясное выражение, в то время как жизнь медленно отлетела от старика. Бледные губы его двигались, словно шепча что-то. Он теперь был далеко-далеко, в ином времени. Быть может, сидел он у кафедры Пастера и повторял слова учителя: «Прекрасно умереть за великое знание».

Через несколько минут Паквай поднялся. Он долго стоял, склонив голову. Ни один звук не нарушал окружавшей его торжественной тишины.

Только высоко в небе кружился кондор, далекий и величавый.

Глава III

Хирург

Операция была окончена.

[6] Город в Аргентине (Примеч. ред.)

[7] Высочайшая из гор Южной Америки (Примеч. ред.)