– Мы не даем такую информацию. Это вопрос конфиденциальности наших гостей.
– Тогда позвони ей, спроси, готова ли она меня принять или хотя бы спуститься сюда.
– К сожалению, я не могу нарушать покой гостьи. Вы время видели?
А паренек-то молодец и прав в любом раскладе. Ладно, попробую другой метод.
Достаю из заднего кармана бумажник и, вытащив купюру, кладу ее перед Димой. Он равнодушно мельком смотрит на нее и отодвигает ко мне.
– Спасибо, не надо. Если у вас нет других вопросов, пожалуйста, покиньте отель. Иначе я буду вынужден вызвать охрану.
– А что ее звать, она и так здесь, – я оборачиваюсь и вижу за собой скалящегося золотой коронкой громилу в помятом костюме. – Димон, ну что ты, в самом деле? Есть же номера свободные! Вы же номер хотите снять?
– Конечно, – подтверждаю я. – Сколько, говорите, стоит номер?
– А еще столько же положите, как раз хватит, – задушевно шепчет охранник. – И обойдемся без регистрации.
Дима завороженно смотрит на коллегу, переводит взгляд на меня, на деньги, потом берет и протягивает мне ключ от номера с бочонком, на котором выжжено число «23».
– Я провожу, – говорит охранник и перехватывает ключ. – Пройдемте.
Потом он, перекинувшись через стойку, что-то шепчет Диме, и деньги пропадают в кармане ресепшиониста.
Мы с охранником поднимаемся по лестнице на третий этаж, идем по ковру пропахшего пылью коридора и останавливаемся у номера 33.
– Здесь ваша супруга. Я вам этого не говорил! – заговорщицки шепчет он. – Общайтесь, а я пока покемарю в вашем номере.
Я слышу звук его шагов по лестнице, выдыхаю и стучу. Второй раз стучать не пришлось. Ничего не спрашивая, словно кого-то ожидая, Яна открывает дверь. Она не выглядит сонной, но волосы в беспорядке, а знакомый мне домашний халатик небрежно запахнут, особо ничего не скрывая.
– Панфилов? – удивляется она. – Ты что здесь делаешь?
Не желая беспокоить жильцов отеля с его гипсокартонными перегородками, я отодвигаю Яну и захожу в номер, закрыв за собой дверь.
– Люди спят, здесь поговорим. Одна?
– Не твое дело, – невпопад отвечает она, хотя мне и так видно, что одна.
Номер маленький, квадратов двадцать. Телевизор в сумраке комнаты причудливо освещает ее стены и что-то тихо бубнит. На полу раскрытый чемодан, в котором в беспорядке разложены вещи жены. Вижу у кровати ополовиненную бутылку вискаря.
– Заходи, раз пришел, – Яна постановочной походкой, вихляя бедрами, скользит по полу в сторону кровати.
Сажусь в кресло напротив кровати.
– Я ненадолго. Мать твоя звонила, переживает.
– Ей полезно будет! Отца загнобила, теперь мне жизни не дает, во все свой нос сует. Будешь курить?
Я молча отказываюсь.
– Да брось, Панфилов, ты чего? Иди сюда, покурим вместе, как раньше…
– Не курю. Ян, короче, позвони ей прямо сейчас, скажи, что с тобой все в порядке, и я уйду.
– Вот еще! А ты чего раскомандовался?
– Ничего. А ты чего бухаешь?
– Хочу и бухаю! – отважно на пьяном кураже заявляет она. – Хочешь?