– Сява, отъе…сь, – прошу я его и замахиваюсь, чтобы врезать уроду в майке – Жеке.
– Фил, стоять! – орет Сява, дернув меня за руку.
– Что, б…ь? – взрываюсь я. – Ты этого защищаешь?
– Спокойнее, братан… – успокаивает меня Сява. – Брат, все нормально, успокойся!
Я вглядываюсь в его глаза с длинными ресницами, спокойное лицо с оспинами и неожиданно прихожу в себя.
– Фу, Ричи, – подтверждаю я. – Сява, да что за гадство? Ты в курсе, как они до меня дое…сь?
– Пока нет, но сейчас разберемся, – говорит он.
Ричи отпускает руку Жеки и, все еще утробно рыча, встает рядом.
Минут через десять все становится на свои места. Гопники, находящиеся на пару ступеней ниже Сявы в дворовой иерархии, приносят извинения и выплачивают «штраф за косяк». Жека выгребает все из карманов – смятые купюры и мелочь, полупустую пачку сигарет, зажигалку и начатую пачку жвачки и протягивает мне.
– Зачем? – не понимаю я.
– За косяк, – выдавливает из себя старший гопник. – Попутали. Извиняюсь.
Очнувшийся Витек, непонимающе переоценивающий ситуацию, но быстро ухвативший суть, подтверждает:
– Простите, Филипп Олегович, не опознали. Мы за вас уже слышали хорошее, но в лицо не видели, наш косяк.
– Ни к чему это, – отвечаю я. – За мой синяк ваш Жека уже ответил, двигайте в травмпункт, пусть рану обработают. Мало ли, бешенство, все дела…
– Сява, Ягозе не сообщай, будь другом, – просит Жека. – А?
– Я-то не сообщу. Ты лучше Филиппа Олеговича проси, – Сява кивает на меня.
Это он так мой авторитет среди дворовой шпаны прокачивает? Жека переводит взгляд на меня и ждет моего ответа.
– Не сообщу, – говорю я и получаю повышение репутации со всеми тремя пацанами.
Сява обнимается, прощаясь с гопотой, как с родной. Парни уходят, придерживая под руки пострадавшего Витька. Сява извиняюще сообщает:
– Фил, братан, это мои пацаны, я их воспитал. Извини, не признали тебя.
– Это ты, Сява, меня извини… Братан… – я повторяю его тон. – Просто это какая-то… По-твоему, будь вместо меня какой-то левый мужик, все было бы нормально? Отп…ли, бабки забрали, мобилу отжали, и все правильно?
Сява молчит. Мы идем по парковой дорожке, я – прихрамывая, а он – задумчиво трепля Ричи за холку. Доходим до ярко освещенной улицы, движение машин и людей по которой возвращает нас в реальный несумрачный мир, и Сява наконец мне отвечает:
– Фил, ты пойми… Молодые пацаны… Кровь горячая, гормоны играют, а денег нет. Денег нет, работы нет… Ничего нет! Как заработать? Как?
– А вот так, – начинаю я озвучивать свою идею. – Слушай, короче…
Когда мы вышли из парка, Сява усадил меня на лавочку, а сам решил метнуться в аптеку за мазью от ушибов. К этому времени колено уже распухло, и идти было тяжело. Слетевший баф «Ярости и отваги» вернул такой откат, что боль просто разрывает ногу.
– Ногу закинь на лавку, чтоб ушиб сильно не разнесло, – посоветовал он перед уходом.
– Погоди. Сява, а эти твои пацаны – они всегда такие отмороженные? Они же чуть не убили меня!
– Да нет, конечно. Обычно припугнут, и все. Сегодня решили не рисковать, сразу вырубить и по карманам пошариться. У Жеки дочка родилась, живут в полуторке с его родителями, отец – инвалид парализованный. Пособие по инвалидности – слезы. Им жрать нечего, понимаешь?
– Хотел бы понять… Здоровый же парень, в армии отслужил, как я понимаю. И что, шел бы вагоны разгружать! Охранником куда…
– А ты думаешь, он не работает? Он с пяти утра уже на точке стоит с другими шабашниками, за любую работу берется!