Антология фантастики и фэнтези-21. Компиляция. Книги 1-15: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И тем не менее Кардения сделала ему предложение, а он, несмотря на первоначальное замешательство, его принял, после чего доводы молчаливой и логичной части его разума перестали для него что-то значить. Марс и Кардения вполне могли когда-нибудь поссориться – подобное бывало со многими, и Марс не питал иллюзий, понимая, что их отношения вовсе не обязательно будут полностью безоблачными, несмотря на всю его любовь к Кардении, но искренне надеялся, что в их основе будут лежать постоянство и мир. Марс почти не сомневался, что им удастся построить совместную жизнь, даже если каждый день придется предпринимать новую попытку.

Через несколько часов, чувствуя, что его голова уже переполняется потоками новых данных, маячащих у него перед глазами, он отправился в свою каюту на «Оверни». Едва его голова коснулась подушки, он погрузился в крепкий, здоровый сон, думая о Кардении. Когда двенадцать часов спустя он открыл глаза, ему вдруг показалось, будто он услышал ее голос, произнесший единственное слово: Марс.

Марс Клермонт поднялся с постели, зевнул, потянулся, оделся и отправился на мостик «Оверни», где Тома Шенвер, намеренно позволивший Марсу спать, сколько тот пожелает, ждал его с сообщением, что Кардении, имперо Грейланд Второй, нет в живых.

Обратное путешествие на Сиань заняло восемь дней и тысячу лет.

Марса встретил совсем другой Сиань по сравнению с тем, с которого он улетал. Формально он занимал должность особого советника имперо по науке, а после смерти Грейланд все ее советники, помощники и консультанты оказались в подвешенном состоянии, ожидая решения будущего имперо, который, скорее всего, поставил бы на эти должности своих людей, не особо нуждаясь во вспомогательном персонале предшественника.

Для Марса это означало, что любые проекты или инициативы, предпринятые им от имени Грейланд, приостанавливались в ожидании их пересмотра будущим имперо. Марс больше не имел доступа к файлам или данным на имперских серверах и не мог поделиться собранными им новыми данными с другими учеными, пока ему этого не позволят новый имперо или назначенные им представители по науке.

Само по себе это не являлось для Марса особой проблемой. Он всегда хранил копии своей работы на собственных устройствах и в любом случае делился ею с Шенвером. При желании он мог переслать часть информации другим или работать над ней самостоятельно. Но официально его работа была заблокирована, и вся его связь с имперским аппаратом прервалась. Можно сказать, он лишился надежного якоря.

(Кстати, насчет якоря – «Оверни» больше не разрешалось стоять на причале в личном доке имперо на Сиане. Марсу, чьим кораблем считался «Оверни», пришлось договариваться о другом месте для корабля, платя заоблачную цену за временный причал из неприкосновенного запаса, который он привез с собой с Края. Причал в самом деле мог оказаться временным, поскольку его стоимость быстро исчерпала бы денежные ресурсы Марса, в очередной раз напомнив, что есть разница между просто богатством и тем огромным состоянием, которое ему требовалось, чтобы держать где бы то ни было в системе корабль размеров «Оверни»).

На время ожидания решения вопроса о его трудоустройстве при новом имперо Марсу разрешили остаться в своем дворцовом жилище, холостяцкой студии, в которой ему редко доводилось ночевать в последние несколько месяцев. Ему не позволили забрать свои вещи из покоев имперо, доставив его одежду, туалетные принадлежности и прочие личные мелочи в его дворцовое жилье еще до того, как «Оверни» вернулся на Сиань. Марса лишили всех его личных связей с имперским миром столь же действенно, как и связей профессиональных.

Естественно, все знали, что у Марса и Грейланд были, если можно так выразиться, «близкие отношения». Вернувшись в свою холостяцкую квартирку, Марс встретил понимание и сочувствие со стороны других представителей императорского персонала, некоторые из которых, как и он сам, ожидали известия, останутся ли они на своих должностях. Но ни они, ни кто-либо другой не отдавали себе отчета в том, что эти самые «близкие отношения» вовсе таковыми не являлись, будучи настоящей любовью, истинной и неподдельной.

Марс понимал, что вряд ли стоит винить их в том, что, по их мнению, он был всего лишь любимой игрушкой для могущественной персоны. Он никогда не пытался хвастаться своими отношениями или делать на них капитал – это вообще никого больше не касалось. Но поскольку Марс не желал распространяться на тему своих чувств к Грейланд – к Кардении, – то, с точки зрения всех остальных, за исключением тех немногих, кто лучше всех знал имперо, он ни на что особо не претендовал.

Никто больше не знал, что Кардения сделала ему предложение.

Марс во всех смыслах овдовел, но ни одна душа не могла понять его страданий и утраты. Тогда он даже ничего не стал говорить Шенверу, чувствуя, что ему не следует делиться этим известием. Когда твоя невеста – имперо, лучше, если она объявит об этом сама.

Теперь, естественно, он мог обо всем рассказать Шенверу и любому другому, кто захотел бы его выслушать. Но он не стал этого делать, поскольку рядом не было Кардении, которая могла бы его поддержать. Марс прекрасно понимал, что о нем подумают, если он прямо здесь и сейчас заявит об их помолвке.

Его это вполне устраивало. Ему вовсе не требовалось, чтобы кто-то еще знал, что Кардения попросила его стать ее мужем. Достаточно было того, что об этом знал он сам и знание это сохранилось бы на всю жизнь.

Марс не стал оставаться в холостяцкой квартирке и не стал ждать решения вопроса о собственной роли при императорском дворе. В свое время Марс прибыл на Ядро, чтобы доставить новость, о которой просил его отец, – новость о коллапсе Потока. Он остался здесь потому, что имперо – Кардения – попросила его об этом. Теперь ее больше не было, и все его обязательства по отношению к ней и его отцу были выполнены.

Кроме того, новой имперо должна была стать Надаше Нохамапитан.

Марс отказался от должности, освободил жилье и перебрался на «Оверни» – во-первых, потому, что его пригласил Шенвер, а во-вторых, он полагал, что и так уже оплачивает проживание в виде ужасающе высокой платы за причал.

– Что собираешься делать дальше? – спросил его Шенвер.

– Не знаю, – ответил Марс. – Изначально я планировал вернуться на Край. Теперь это непросто, поскольку Нохамапитаны держат планету в блокаде.

– У Грейланд был план послать туда армаду.

– Наверняка он отменен. Надаше – будущая имперо, и вряд ли она станет выступать против собственного брата.

– Мы могли бы еще успеть туда проскользнуть через тот черный ход, – сказал Шенвер. – Он все еще открыт. Если поторопимся.

– Мы?

– Меня ничто здесь не держит. И мы друзья.

– Спасибо, – ответил Марс, искренне тронутый его словами. – Но я не могу просить тебя идти на такой риск. Даже если никто не наблюдает за той отмелью Потока, это вовсе не означает, что нашего приближения к планете не заметят. «Оверни» не такой уж маленький.

– Ты недооцениваешь мое умение маскироваться, – сказал Шенвер.

– Скорее я недооценю его, чем их способность уничтожить нас как неопознанный корабль.

– Логично.

– Нет, я не могу вернуться на Край. Пока. А может, вообще никогда.