Грейланд слегка прищурилась:
– Вы ведь не считаете, что в этих предположениях есть хоть доля правды?
– Я считаю, что кто-то прилагает скоординированные усилия, желая вызвать как можно больше сомнений в том, что леди Надаше покушалась на ваше убийство. Раньше я списал бы все на стремление защиты леди Надаше сочинить альтернативную версию события, поставив под сомнение основную. Но теперь мне кажется, что речь идет о другом.
– О некоем заговоре?
– Согласен. Но заговоры, мэм, далеко не всегда возникают лишь потому, что кто-то забыл поправить свою шапочку из фольги. Иногда они являются частью кампании по дезинформации. И простите меня великодушно, но в последнее время вы сами дали повод для таких кампаний.
– Вы имеете в виду мои видения?
– В том числе. Я вовсе не подвергаю их сомнению, мэм. Я лишь хочу сказать, что они все запутывают, работая против вас в не меньшей степени, чем на вас. Но если честно, это беспокоит меня не настолько, как слухи о вашем предстоящем обращении к парламенту.
– Ах вот вы о чем! – сказала Грейланд. – Обращение, во время которого я объявлю о введении военного положения по всей Взаимозависимости?
– Совершенно верно.
– Наша пресс-служба уже опровергла этот слух.
Грейланд скорее почувствовала, чем услышала укоризненный вздох Лимбара.
– Ваше величество, естественно, никто не ожидает от вас подтверждения, что вы объявите о военном положении, пока вы действительно не сделаете этого.
– Понимаю вас, сэр Хайберт. Но факт остается фактом: вопрос о военном положении не входит в программу моего выступления перед парламентом. И я, и мои представители четко дали это понять. Не знаю, что тут еще можно сказать.
– Проблема в слухах. Они ни на чем не основаны, и потому против них нет действенных средств. Правда ни от чего не защищает, и те, кто распространяет слухи, знают об этом.
– Полагаете, кто-то использует все это против меня?
– Вы имперо, мэм. Кто-то всегда действует против вас. Такая уж у него работа.
– С какой целью?
– Вероятно, с несколькими. Мои люди уже занимаются этим. Я вовсе не хотел пугать вас или вгонять в паранойю – лишь проинформировать вас о происходящем, чтобы помочь вам сделать собственные выводы.
– Да, конечно. – Грейланд взяла чашку и сделала глоток, затем снова поставила ее и посмотрела на Лимбара. – Вы верите, что леди Надаше действительно нет в живых?
– Пока что у нас нет причин считать иначе.
– А вы умеете уклоняться от прямого ответа, – улыбнулась Грейланд.
– У меня лично тоже нет причин считать иначе, – сказал Лимбар. – Мне также известно, что тела́ на месте происшествия обгорели настолько, что их практически невозможно опознать. Все превратилось в пепел и денатурированные кости. Весьма удобно, ничего не скажешь.
– И насколько мне следует беспокоится из-за этого, сэр Хайберт?
– Вам это вовсе ни к чему, мэм. Беспокойство – моя работа. Оставьте ее мне. Мы выясним истину, какой бы она ни была.
– Спасибо, – ответила Грейланд. Лимбар поклонился и вышел. Его тут же сменила Обелис Атек, которой предстояло доставить Грейланд на очередную встречу, а потом на следующую, и еще одну, и так отныне и во веки веков, аминь.
Вот только на этот раз Атек не стала никуда препровождать ее.
– Здесь архиепископ Корбейн, которая хочет с вами поговорить. Полагаю, это касается Терана Ассана.
– Какой у меня график?
– Следующие несколько встреч – чисто протокольные. Могу их отменить.
– Не нужно, – нахмурилась Грейланд. – Просто передвинь. У меня выделено полчаса на обед, вот туда и поставь.