– Все так плохо, мэм?
– Могло быть и хуже, – ответила Кардения, хотя не была уверена в том, насколько именно. Кардения видела, что к концу встречи графиня пришла в ярость, и не сомневалась, что та намерена любой ценой вернуть контроль над своими местными активами.
«Приятно, когда тебя недооценивают», – подумала Кардения. В последнее время ей уже не раз удавалось перехитрить тех, кто считал ее чересчур тупой или наивной или попросту воспринимал ее как обычное препятствие, которое легко обойти или отодвинуть. Кардения вспомнила, что в самом начале своей новой жизни, когда она только стала имперо, ее оскорбляла даже мысль о том, что кто-то думает, будто ее легко обольстить, силой заставить занять некую позицию или принять какое-либо решение.
Потом, побеседовав с призраками предков в Зале Памяти, она узнала, что лесть и грубая сила безотказно действовали в течение столетий. В итоге у нее не сложилось положительного впечатления ни о бывших имперо, ни о тех, кто лестью вынуждал их идти на уступки. Она также поняла, что вполне можно, а порой даже полезно позволять другим считать, будто она глупее, чем есть на самом деле, – а затем лишать их иллюзий. Как это сейчас случилось с графиней Нохамапитан, которая наверняка запомнила полученный урок.
«Может, оно не так уж хорошо», – заметил внутренний голос. Во многом это было правдой: тебя могут недооценивать, но, если ткнуть человека носом в его собственное дерьмо, секрет фокуса становится известен всем.
«Я имперо, – подумала Кардения. – У меня есть и другие фокусы».
И это во многом тоже было правдой.
«Хватит про графиню Нохамапитан, – намекнул внутренний голос. – Мы сейчас думаем о Марсе». Кардения поняла, что голос вполне мог бы принадлежать влюбленной пятнадцатилетней девчонке.
Что ж, ладно. Марс… Если бы еще мысли о нем не приводили ее в такое замешательство…
– Не знаю, что делать, – призналась Кардения призраку своего отца Аттавио Шестого накануне ночью в Зале Памяти.
– Займись с ним сексом, – посоветовал Аттавио Шестой.
– Это не так просто, – возразила Кардения.
– Да что ты, проще некуда, – ответил Аттавио Шестой. – Ты имперо.
– И что? Просто приказать ему лечь со мной в постель?
– Многие так и поступали.
– Только не я, – сказала Кардения. – Не говоря уже обо всем прочем, это не в моем стиле.
– Тогда предложи ему, – ответил на это Аттавио Шестой. – Проблем меньше, а шансы на успех, если посмотреть на исторические примеры, в целом такие же.
– А ты сам часто так поступал? – спросила Кардения.
– Прежде чем ответить, напомню, что я, будучи компьютерной имитацией твоего отца, не обладаю самолюбием, которое должен отстаивать, а значит, отвечу совершенно искренне, – сказал Аттавио Шестой. – Упоминаю об этом потому, что я уже несколько раз отвечал на твои вопросы и ответы тебя не радовали. Возможно, тебе стоит спросить другого имперо, к которому ты не испытываешь эмоциональной привязанности.
– Хочешь сказать, ответ меня не обрадует?
– По сути, да.
– Что ж, теперь я точно должна знать, – заявила Кардения.
– Я поступал так постоянно, – ответил Аттавио Шестой. – У имперо есть свои преимущества.
– Господи! – Кардения закрыла лицо руками. – Ты прав. Мне не хотелось этого знать.
– С твоей матерью получилось, – заметил Аттавио Шестой.
– Об этом мне тем более не хочется знать.
– С ней все оказалось серьезнее. Но знай: все началось с того, что я предложил ей секс. Как и почти любая другая, она не стала отказываться.
– Надеюсь, ты понимаешь, что от этого не легче? – спросила Кардения.
– Я никогда никого не заставлял силой, – сказал Аттавио Шестой. – Иногда меня отвергали, и больше я не просил. В этом нет никакой нужды, особенно если ты имперо.
– Cам факт, что ты – имперо, значит очень много, тебе не кажется? Возможно, они соглашались заняться сексом с тобой потому, что ты мог, скажем так… сломать им жизнь?