Антология фантастики и фэнтези-21. Компиляция. Книги 1-15: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Решив приложить максимум усилий, Ленсон с головой погрузился в учебу. Он выбрал несколько курсов, посвященных мистической стороне церкви Взаимозависимости, но, по иронии судьбы, те читались сухо и не слишком увлекательно. Подход церкви заключался в том, чтобы не запрещать те или иные тексты, объявляя их отступническими, но лишать их всякой романтики с помощью многотомных комментариев, вгоняющих читателя в сон. Ленсон прочитал все, на что его хватило, и обнаружил, что его интерес куда-то улетучивается, причем все быстрее и быстрее.

В итоге верх взяли повседневные заботы, связанные с его семинарским и пастырским образованием. Сокровенному знанию он посвящал все меньше времени: приходилось заниматься более прозаическими делами, помогая священникам и светским работникам церкви на Сиане и Ядре исполнять их обязанности – те самые, которые ему однажды предстояло взять на себя. Не так-то просто сохранять интерес к сокровенной стороне религии, когда помогаешь заготавливать свечи для церковной службы.

При всем том практичная натура Ленсона, унаследованная от родителей и никуда не девшаяся, несмотря на всю его религиозность, вновь стала заявлять о себе, и ежедневная рутина церкви Взаимозависимости скорее способствовала этому, нежели препятствовала. Ленсон обнаружил, что в церковных порядках есть нечто привлекательное и он может неплохо ужиться с ними. За годы учения он превратился в глазах преподавателей и других студентов из диковинки в образцового семинариста, обладавшего всеми качествами для продвижения в церковной иерархии.

Волна всеобщего одобрения и похвал подхватила и понесла Ленсона, против чего он нисколько не возражал. После рукоположения в сан его назначили на Бремен, куда удалились на покой его родители, предварительно дождавшись истечения всех сроков давности. Далее последовало назначение на Ядро, а затем и на Сиань. Со временем он стал епископом и занимался организацией служб для беднейших граждан Взаимозависимости – должность, на которой приходилось уделять внимание скорее практической, чем духовной стороне церкви.

Чем выше поднимался в церковной иерархии Ленсон, теперь уже епископ Орнилл, тем больше изглаживалось из его памяти событие, побудившее его посвятить жизнь церкви. Из переломного момента оно превратилось в молчаливый источник веры, затем в странный случай, приведший к выбору жизненного пути, потом в историю для близких друзей, затем в забавный анекдот для прихожан и, наконец, в сценку для вечеринок, которую Ленсон услужливо разыгрывал перед новыми знакомыми по просьбе других епископов.

– Похоже, для вас это было прекрасное мгновение, – заметила на одной из вечеринок какая-то молодая женщина.

– Вероятно, всего лишь кислородное голодание, – с чарующей небрежностью ответил он.

В глубине души Ленсон сознавал: ему должно быть стыдно за то, что единственный в его жизни миг религиозного экстаза со временем получил рациональное объяснение в виде расстройства жизненных функций, – он сам верил в это не меньше, чем другие. Но он нашел ответ, который считал вполне приемлемым: благодаря неверно истолкованному мистическому откровению он накопил немалый опыт практической службы в церкви, ставшей одним из краеугольных камней самой успешной и во многих отношениях самой устойчивой из всех человеческих цивилизаций. Циник мог бы сказать, что церковь, так хорошо интегрированная в имперскую систему, была всего лишь еще одним рычагом управления, но Ленсон также понимал, что подобный цинизм – роскошь, позволительная только благодаря стабильности системы, над которой насмехались циники.

Короче говоря, в религии Ленсона, а в последнее время и в его личном отношении к вере не было почти ничего мистического. Но это вовсе не означало, будто вера его ослабла: она стала даже сильнее. Однако это была вера не в пророчицу Рахелу, а в порожденную ею церковь, практичную, рассчитанную на то, чтобы существовать в течение столетий, помогая выжить росшей вместе с ней империи. Ленсон верил в церковь Взаимозависимости и ее миссию, а также в свою собственную миссию внутри теплого, надежного и вполне приземленного церковного царства. И эта практичная вера вполне его устраивала.

Теперь епископ Ленсон Орнилл, вместе с другими епископами церкви Взаимозависимости, которых удалось собрать за отведенное время, сидел на скамье собора Сианя, ожидая имперо Грейланд Вторую, формально возглавлявшую церковь. Удивительно, но она решила обратиться к иерархам своей церкви как кардинал Сианя и Ядра – предстоятель церкви Взаимозависимости, – а не в более прозаическом образе имперо.

Многих это удивило: на памяти живущих никто из имперо так не поступал. В последний раз это сделал Эринт Третий триста с лишним стандартных лет назад, высказываясь на довольно-таки скучную тему: изменение границ епархий ввиду неравномерного роста населения. Нынешние границы устраивали всех в этом смысле, и речь явно шла о чем-то другом.

К тому же Грейланд Вторая, которую епископы считали слабой правительницей, до этого момента не проявляла особого интереса к церкви как таковой. В последнее время ее больше всего заботили попытка мятежа со стороны семейства Нохамапитан и теоретические вопросы, касавшиеся стабильности течений Потока по всей Взаимозависимости. Ни то ни другое не имело прямого отношения к церкви, ее делам или миссии.

Мысль о том, что имперо собирается обратиться к епископам с церковной темой, казалась странной, а для некоторых даже чересчур дерзкой. У собравшихся епископов сложилось ощущение: сейчас они терпеливо выслушают некие размышления своей молодой имперо, а потом отправятся на формальный прием, чтобы выпить, закусить и сфотографироваться с ней, после чего событие останется в памяти как курьезное воспоминание и повод для разговоров. И уж точно так полагал Ленсон.

В итоге епископ Ленсон Орнилл – как, честно говоря, и остальные епископы – оказался застигнут врасплох, когда Грейланд Вторая, в простых одеждах обычного священника вместо роскошного кардинальского облачения, остановилась у края алтаря и заговорила:

– Много лет назад нашему предку и предшественнице Рахеле явились видения, в результате которых возникла наша церковь, основа существования всей нашей цивилизации. Братья и сестры, у нас хорошие новости. Нам тоже явились видения – удивительные и чудесные. И видения эти говорят о миссии нашей церкви и ее роли в бурные времена, на пороге которых мы стоим. Возрадуйтесь, братья и сестры. Нашей церкви суждено духовно пробудиться ради спасения человечества в этом мире и за его пределами.

Ленсон Орнилл внимал словам Грейланд Второй, все лучше осознавая, что́ они значат для церкви в том смысле, как он ее понимал, для его собственной веры и того события, которое заставило связать свою жизнь с тем и другим, когда он старался не задохнуться в крошечной каюте много лет назад. А потом, не отдавая себе отчета, он произнес слова, воплотившие все его чувства насчет вышеперечисленного в этот эпохальный момент.

– Зашибись, твою мать! – сказал он.

Часть первая

Глава 1

В начале была ложь.

Ложь заключалась в том, что у пророчицы Рахелы, основательницы Священной империи Взаимозависимых государств и Торговых гильдий, были мистические видения. Видения эти говорили как о будущем появлении, так и о необходимости создания обширной империи человеческих поселений, разбросанных в космосе на протяжении многих световых лет и связанных лишь посредством Потока, метакосмологической структуры, которую люди сравнивали с рекой. Образ реки возник в основном потому, что человеческий мозг, изначально предназначенный для скитаний по африканской саванне и почти не развившийся с тех пор, в буквальном смысле не мог понять, что это на самом деле такое, – пусть будет «река».

В так называемых пророчествах Рахелы не было ничего мистического – их сочинило семейство Ву, которому принадлежал консорциум предприятий, занимавшихся строительством космических кораблей и вербовкой наемников. Оценив текущую политическую обстановку, Ву решили, что пришло время взять под контроль отмели Потока, места, где по-человечески понятное пространство-время соединялось с Потоком, позволяя кораблям входить в эту метафорическую межзвездную реку и покидать ее. Ву прекрасно понимали, что монополия на сбор пошлин – куда более устойчивая бизнес-модель, чем строительство кораблей или их уничтожение, в зависимости от того, на что именно Ву получали заказ. Требовалось лишь придумать разумное объяснение, почему именно они станут сборщиками пошлин.

Пророчества были предложены, одобрены, написаны, отредактированы и окончательно отшлифованы на встречах членов семейства Ву, а потом их приписали юной Рахеле Ву: ее хорошо знали как лицо семьи Ву после нескольких благотворительных кампаний, и, кроме того, она обладала немалыми познаниями в маркетинге и рекламе. Пророчества являлись семейным проектом (вернее, проектом некоторых влиятельных членов семьи – допускать к нему кого угодно было нельзя, поскольку многие родственники не умели держать язык за зубами и могли только выпивать и служить чиновниками на местах), но их продажей занималась именно Рахела.

Кому она их продавала? Всем. Людей надо было убедить в том, что далеко разбросанные человеческие поселения должны объединиться под общим руководством; по случайности, оно должно принадлежать семье Ву, которая заодно будет взимать пошлины за межзвездные перелеты.

Естественно, этим занималась не только Рахела. В каждой звездной системе Ву нанимали и подкупали местных политиков и благообразных интеллектуалов. Те приводили доводы политического и общественного характера всем, кто думал, что им требуется убедительная и логичная причина для отказа от местного суверенитета в пользу зарождающегося политического союза, который уже обладал признаками империи. А для тех, кто не отличался особым умом или попросту предпочитал услышать об идее взаимозависимого союза от симпатичной молодой женщины, чьи слова о единстве и мире запали бы им в душу, имелась новоиспеченная пророчица Рахела.

(Ву не стали сообщать о мистической идее Взаимозависимости другим семействам и крупным корпорациям, с которыми приходилось иметь дело им и их сторонникам. Для них была выбрана другая линия: в обмен на поддержку плана Ву, замаскированного под альтруистический проект создания единого государства, те получали монополию на конкретные товары или услуги. По сути, их бизнес с раздражающими циклами взлетов и падений замещался стабильным, предсказуемым и нескончаемым потоком доходов, вместе со скидкой на пошлины, которые Ву собирались брать за путешествия внутри Потока. На самом деле это были не скидки, ведь Ву собирались брать плату за то, что раньше обходилось даром. Но Ву верно предположили, что все эти семейства и компании, ослепленные предложением ненарушимой монополии, не станут возражать, – и в основном оказались правы.)

В конечном счете Ву потратили на выполнение своего плана даже меньше времени, чем предполагали. По прошествии десяти лет другие семьи и компании уже обладали собственными монополиями и обещанными аристократическими титулами, оплаченные политики и интеллектуалы сделали свое дело, а пророчица Рахела и ее быстро расширявшаяся Взаимозависимая церковь завладели умами большей части остальной публики. Не обошлось без уклонистов и затянувшихся на десятилетия мятежей, но в общем и целом Ву верно выбрали время, момент и цель. Что касается смутьянов, было заранее решено, что официальным местом ссылки для всех, кто попытается противостоять Ву, станет планета под названием Край – отдаленное человеческое поселение во вновь создающейся Взаимозависимости, до которого было дольше всего добираться. К тому же к Краю и от Края вело лишь одно течение Потока.

Рахела, уже ставшая публичным лицом и духовным символом Взаимозависимости, была при всеобщем (тщательно срежиссированном) одобрении избрана первой имперо. Новый, гендерно-нейтральный титул выбрали потому, что по результатам маркетинговых исследований он оказался наиболее привлекательным практически во всех сегментах рынка – свежий, новый и привлекательный аналог слова «император».

После знакомства с этой краткой, умалчивающей о многом истории возникновения Взаимозависимости может показаться, будто никто не оспаривал лежавшую в ее основе ложь и миллиарды людей беспрекословно проглотили выдумку о пророчествах Рахелы. Но это было вовсе не так: люди принимали ложь в той же степени, в какой стали бы принимать наступление современных духовных движений на традиционную религию, и их тревожило, что она приобретает все большее признание, пользуется все большим уважением и имеет все больше последователей. Тогдашние наблюдатели вовсе не проявляли слепоты по отношению к махинациям семейства Ву, в чьей игре ставкой была имперская власть. Озабоченность прорывалась в редакционных статьях и новостных шоу, кое-кто пытался взывать к закону.