Таможенники в голубых шапках молча повиновались — взяли по стопке картин и передвинули на ближний к Пааликко край стола.
— Этот портрет здесь. — Фиббит брала и оглядывала гобелены один за другим. — Я его сделала всего лишь несколько дней назад, поэтому очень хорошо помню…
Она умолкла, растерянно глядя на очередную рамку с тканью.
— Что такое? — спросил Кавано.
Фиббит медленно положила три гобелена на стол и взяла четвертый. Впрочем, это был уже не гобелен, а бесформенные лохмотья.
— Что случилось? — спросил Кавано.
— Я не знаю… — едва слышно сказала ткачиха. — Не понимаю.
— Какой стыд… — с чувством произнес Пааликко.
Кавано посмотрел на мрашанца, затем подошел к Фиб-бит и наклонился к отложенным ею гобеленам. Два — в полном порядке, а вот третий… В одном углу кончики гвоздей, которые скрепляли рамку, на несколько миллиметров выступали из дерева.
— Кажется, я понимаю, что произошло. — Кавано показал острия. — Вероятно, при транспортировке гвозди расцарапали ткань на лежащем под ними гобелене.
— Да, похоже на то, — печально сказала Фиббит.
— А вы можете восстановить этот гобелен? — спросил Колхин. — Я имею в виду, соткать портрет еще раз?
— В этом нет необходимости. — Кавано метнул предостерегающий взгляд на телохранителя. — Я смог оценить стиль и технику по другим твоим работам, Фиббит. Не согласишься ли соткать на заказ гобелен с моим портретом?
Какое-то время все внимание ткачихи было приковано к погубленному гобелену. Потом она с присвистом вздохнула и положила рамку на стол.
— Конечно, я бы с радостью выполнила для тебя эту работу, Кавано, — сказала Фиббит. — Ты полетишь на том же корабле, что и я?
Кавано посмотрел на Пааликко:
— Я полагал, что ты сможешь сделать это в моих апартаментах, до отлета. Твой корабль отправляется еще через шесть часов.
Фиббит склонила голову набок:
— Шесть часов? Но мне сказали, что корабль улетает прямо сейчас…
— И он улетит, — вмешался Пааликко. — Коммерческий рейсовый корабль на Ала, о котором говорит лорд Кавано, действительно отправляется через шесть часов. Но твое место — на мрашанском дипломатическом курьере, который отбывает немедленно.
— Ах… — Фиббит снова повернулась к Кавано. — Мне очень жаль, Кавано. Но я могу дать свой адрес в Приб-Ала. Возможно, мы еще увидимся в будущем.
— Возможно, — сказал Кавано. — Но, с другой стороны, я так не люблю загадывать наперед. Увы, далеко не всегда мои личные интересы совпадают с интересами бизнеса, как это случилось в этот раз. И ты, Фиббит, можешь снова отправиться в путешествие, так что мне будет очень трудно тебя отыскать.
— Вы наверняка сможете выкроить время, лорд Кавано, — возразил Пааликко. — Для того, что действительно важно, время находится всегда.
— Неужели? — хмыкнул Кавано. — Неужели всегда? Какое-то время Пааликко пристально смотрел на него, потом произнес:
— Если вы хотите высказать свою точку зрения, лорд Кавано, я готов вас выслушать.
— Да, я действительно хочу кое-что сказать, — подтвердил его догадку Кавано. — Обещанного, как говорится, три года ждут, а я хочу получить свое уже сейчас. Другими словами, я предпочел бы, чтобы Фиббит соткала гобелен для меня не в туманном будущем, а сегодня.
— Но я не могу, Кавано. — Сандаал беспомощно развела руками. — Пожалуйста, не проси меня остаться. Как же тогда я доберусь до дома?
— . Я сам отвезу тебя, когда закончу здесь дела, — сказал Кавано. — На моем корабле места достаточно.
— Но мой неведомый благодетель может обидеться, если я отвергну его дар, — возразила Фиббит, виновато глядя то на Пааликко, то на Кавано.
— Я так не думаю, — заверил ее Кавано. — Истинные благодеяния совершают из великодушия и ради пользы нуждающихся, а не ради их благодарности. Я уверен, твой благодетель будет рад, если ты вернешься домой. И не важно, каким именно образом ты туда попадешь. — Он посмотрел на Пааликко. — Надеюсь, мрашанское правительство не станет возражать, если Фиббит задержится на Мрамидж еще на один день?