– это время, необходимое Корсару, которого послал Куин после нашего прорыва, на путь в оба конца от Земли до Плинри.
Кейн посмотрел на аккуратно сдерживаемое выражение на лице Питмана, заметив, что как только он так сделал, за ним последовали и другие подозрительные взгляды. Пока что Питман не изъявлял никакого желания говорить о своем участии в операции с Гэлвеем, и до сих пор никто не хотел оказывать на него давление, чтобы обсудить этот предмет. Но теперь Браун прочистил горло.
– Путешествие туда-обратно на Плинри… с какими-то плохими новостями на борту?
– Ты действительно можешь сказать, – отреагировал Лейт, – что Рождественский Проект плохая новость для кое-кого? И если Рекриллам удастся схватиться за горячий конец, то они могут учинить здесь небольшой разбой, пытаясь отыскать нас.
– А Бернард об этом знает? – спросил Колвин.
– Нет. Зачем? Ты думаешь, что он может купаться в надеждах на то, что Куин, пробив крышу, свалится ему на голову до того, как он успеет нам помочь чем-нибудь конкретным?
– Эта мысль застряла у меня в голове. Лейт покачал головой.
– Фактически, я думаю, что Бернард утратил свой последний шанс выдать нас прямо в лапы Службы Безопасности. Не забывайте, он не больше нас хочет, чтобы околачивающиеся вокруг горы Эгис Рекриллы проникли в нее – в противном случае он мог бы сказать им о потайных ходах еще много лет назад, когда заключил с ними молчаливый мир. Хотя, если завтра он выдаст нас Службе Безопасности, и Куин сумеет вытащить из нас расположение потайного входа, то он направит Бернарда искать его. Нет, если Бернард все еще хочет нас убить, то он бы попытался сделать это сам.
Хокинг хрюкнул.
– Веселые мыслишки. Как ты думаешь, по пути туда, или обратно, после нашей поверхностной экспедиции?
– Он подождет до главной экспедиции, – спокойно сказал Дженсен. – Завтра он будет практически полностью окружен спецназовцами. Он знает достаточно, чтобы подождать, когда команда Кейна останется одна.
Аламзад фыркнул.
– Большое спасибо.
– Хотя он прав, – Лейт задумчиво кивнул, – и это оставляет нам один практический выход, который я и так, фактически, собирался вам порекомендовать. Полагаю, мы сделаем следующее…
Через тяжелую дверь просачивались звуки голосов, предположительно Дженсена и Аламзаде.
– Я надеюсь, – пробормотал Питман, как только Кейн достиг дверной ручки. – Что ты знаешь, что делаешь?
– Я тоже, – искренне ответил Кейн, – но это ведь наша операция, не забывай. Мы имеем право знать, что здесь происходит.
Комната оказалась заметно меньше, чем думал Кейн. Она скорее напоминала вертикально сдавленное помещение, чем комнату как таковую. Аламзад и Дженсен на самом деле были там, в дальнем конце комнаты, они склонились над каким-то механизмом, и удивленно поглядели на вновь пришедших.
– Вам стоило бы объявить о своем приходе, – прорычал Дженсен, спрятав серикены назад в мешочек.
Кейн сглотнул автоматическое извинение, которое немедленно всплыло у него в уме.
– У нас на уме были другие вещи, – сказал он вместо этого. – Ваша личная схема, если вдаваться в подробности.
Дженсен приподнял бровь.
– Итак, это Лейт вас направил, а? Я знал, что когда-нибудь это произойдет. Что, он на самом деле так беспокоится обо мне, что послал вас, чтобы вы пронюхали все в деталях?
– Он не знает, что мы здесь, – ответил Кейн, – и это лежит на мне как на главе операции.
Длительное время Дженсен молчаливо смотрел на них. Затем он медленно кивнул головой.
– Хорошо, – сказал он, – но не тебе лично, и не потому, что ты мой титульный начальник. Я скажу это только потому, что этого заслуживает Питман.
– Питман? – Кейн нахмурился, бросив на него острый взгляд.
– Правильно. Питман оставался верен нам и всем остальным, несмотря на то, чего это ему стоило. – Рот Дженсена был очень напряжен. – Это признак настоящего спецназовца, Кейн: преданность. Преданность своим товарищам, другим спецназовцам… и иногда даже союзникам, которых ты не признаешь.
По спине Кейна пробежали мурашки.
– Ты говоришь о Реджере, да?