– Передайте ему, как только он закончит, я хочу его видеть немедленно,
– проинструктировал он охранника. – Я буду в комнате охраны на другом конце коридора.
– Да, сэр.
Вместе со звуками, вырвавшимися из камеры допросов, через три минуты появился Куин, но прошло около десяти минут, прежде чем он собрался поинтересоваться, зачем его ждет Гэлвей.
– Ты хотел меня видеть? – спросил он, не утруждая себя тем, чтобы присесть. Гэлвей кивнул.
– Во-первых, как проходит допрос? – поинтересовался он.
Лицо Куина немного потемнело.
– Медленно. Она обладает высоким запасом выносливости. – Они думают, что это похоже на разновидность мысленного кодирования. Но это всего лишь вопрос времени. Я уверен, что вы побеспокоили меня не только ради того, чтобы поинтересоваться этим.
– Вовсе нет, – ответил Гэлвей. Он притянул к себе стоящий на другом конце стола телефон и достал из туники небольшую кассету. – Я пришел, чтобы предупредить вас о том, что времени на допрос у вас в обрез.
– Какого черта, о чем это вы говорите? – рявкнул Куин.
– Это телефонный разговор, который я провел пятнадцать минут назад. – Гэлвей нажал на переключатель, и внезапно из динамика раздался его собственный голос:
"Гэлвей: Гэлвей слушает. Что случилось, Постерн?
Постерн: Послушайте, у меня всего несколько минут – это мой первый шанс пробраться к телефону, когда никого нет поблизости. Лейт и другие спецназовцы собираются…
Гэлвей: Почему ты не сказал мне на Плинри, что вы полетите не одни?
Постерн: Потому что я не знал об этом, вот почему. Может вы заткнетесь и послушаете? Лейт планирует этой ночью прорваться к женщине из «Факела», Анне Силкокс".
Слепо пошарив рукой, Куин придвинул кресло и уселся рядом с Гэлвеем, его лицо имело выражение, которое могло расцениваться как злость или высокая степень сосредоточенности. Вероятно, и то и другое вместе.
"Гэлвей: Это же смешно. Атена слишком хорошо охраняется, не говоря уже о строениях Службы Безопасности.
Постерн: Возможно, но Лейт попытается. И если бы я был на вашем месте, то не рассчитывал бы на то, что у него ничего не получится. Я всего лишь немного знаю о его планах, но он уверен, что ему удастся осуществить свою тайную затею.
Гэлвей: Хорошо, успокойся. Что тебе точно известно?
Постерн: Все, что я знаю, это то, что он собирается использовать два фургона, снабженных некоторой антилазерной защитой и укрепленным кузовом, и он еще говорил мне о том, как нужно на высокой скорости разворачивать фургон, чтобы тот не потерял равновесие. Я думаю, что он планирует снести участок забора около одной из охранных башен, надеясь на то, что лазеры запрограммированы, чтобы не стрелять, когда есть угроза уничтожения работников Службы Безопасности вместе с нападающими.
– Ну, в этом он ошибается, – пробормотал Куин практически самому себе.
– Любой транспорт, пытающийся снести ворота…
Гэлвей: Даже если это приведет его в Атену…
Постерн: Гэлвей, не спорьте со мной – это не мой план. И если вы хотите думать, что он не сможет его осуществить, – хорошо, сидите и смотрите.
Гэлвей: Хорошо, расслабься. Ты можешь сказать мне, где находишься? Постерн: А… фактически нет. Я приехал сюда внутри закрытого фургона
и не уверен насчет своего точного местоположения и адреса. Кроме того, если вы совершите набег на это место, то меня, скорее всего, тоже убьют.
Гэлвей: Не нервничай – ты ведь знаешь, что мы не настолько тупы. Ты можешь мне что-нибудь сказать о маршруте, которым Лейт собирается приблизиться к Атене?
Постерн: На самом деле нет, но я знаю, что мы должны приблизиться к забору у Новой Хэмпден-авеню. Послушайте, мне пора идти.
Гэлвей: Сначала скажи мне, сколько вас там будет. Сколько спецназовцев с собой возьмет Лейт?
Постерн: Я видел только четырех: Скайлер, Мордахей, Дженсен и Хокинг. Но, черт, насколько я знаю, у него здесь может прятаться целый дивизион.