Он внезапно затих. И некоторое время единственным слышимым звуком было фоновое гудение голосов за стенами кабинки.
– Извините, – пробормотал он наконец, – это все еще причиняет боль, иногда.
Лейт кивнул.
– У каждого из нас есть такие воспоминания. Итак… вы побежали по сигналу к эвакуации?
– Так оно и было, – Бернард покачал головой. – Я не знаю, что делал этот идиот, поставленный там на службу, но он должен был почувствовать, как снаружи на базу проникает отравленный воздух. Было достаточно даже следов, появившихся на человеческой коже в знак реакции на него. И я не думаю, что через шесть месяцев после нападения осталось более пятидесяти человек из восьми тысяч персонала, служившего на базе.
Скайлер хрюкнул.
– Похоже на то, что самому Денверу чертовски повезло.
– Это был довольно тяжелый газ, – сказал Канаи. – Он собрался в основном в долинах вокруг Эгиса. Но ты прав, Рекриллы могли бы с легкостью уничтожить город, если бы только захотели.
Лейт переместил свой взор на азиата.
– Ты тоже был на этой базе? Канаи покачал головой.
– В это время я работал телохранителем в Атене. Они потом использовали многих из нас, чтобы охранять проводимые гражданами работы.
– В самом деле? – спросил Скайлер, приподняв бровь. – Это похоже на пустую трату таланта.
– А что еще оставалось с ним делать? – кисло ответил Бернард. – Война была проиграна окончательно и просто. Зачем же нужно было беречь нас для партизанской деятельности, когда у них была первоочередная проблема, заключающаяся в контроле за массами? – он фыркнул и беззвучно выругался.
Лейт почувствовал, как сжались его челюсти в знак симпатии. Спецназ с Плинри тоже разделил эту участь, участь послевоенной ненависти населения, которое было не в состоянии понять ни свои возможности, ни ограничения. Но военным из Эгиса и Денвера следовало бы обладать большим весом в обществе.
– Я знаю, что ты чувствуешь, – сказал он Бернарду. – Ты не должен забывать, что эта же самая недооценка все время помогала нам выжить на вражеской территории.
Бернард холодно ответил ему:
– Возможно, так выживали вы, комвзвода, но мы уже давно устали изображать из себя покорных овечек. Теперь каждый в Денвере знает, что такое спецназ и что он умеет делать.
– Включая правительство? – поинтересовался Скайлер.
– Конечно.
– И они позволяют это вам?
Взгляд Бернарда быстро пробежался по столу.
– У нас с ними заключен… вы бы это назвали неписанным пактом о ненападении, – сказал он. – Мы не нападаем на правительственные цели, они не трогают нас.
Лейт потрогал свое кольцо, увенчанное головой дракона.
– Насколько я понимаю, под этим подразумеваются и объекты Рекриллов?
– Да, и это, учитывая, что их база, размещенная на внешней стороне Эгиса, и городок, расположенный на пару кликов дальше, – единственные существенные объекты в этой области, и вряд ли это значительное решение.
– Интересно. Я полагаю, что ты помнишь присягу, которую ты приносил, когда получал это кольцо?
Бернард сверкнул очами, посмотрев прямо на него.
– Война окончена, Лейт. Закончена, все в прошлом, и мы проиграли. И все, что у нас есть сейчас, – это горстка выживших. И мне не нужно ваше разрешение, или оправдание, и мне только чертовски не хватало ваших донкихотских нравоучений. Мои силы ничего не могут поделать с Рекриллами, и я не хочу положить их жизни только ради того, чтобы удовлетворить какие-то просроченные потуги чести. Понятно?
– Понятно. – спокойно ответил Лейт. – Итак, вы собираетесь помочь нам или нет?
Бернард глубоко вздохнул, злоба постепенно исчезала из его лица.