– Все в порядке, – вежливо прервал ее Тирр-джилаш. – кроме того, я имею право знать о Клнн-даван-а все.
Старейшина удивленно посмотрела на него.
– Клнн-даван-а? Но я хочу рассказать вам не о Клнн-даван-а, а о Прр'т-зевисти.
Тирр-джилаш прислонился к валуну.
– Понимаю, – сказал он.
– Нет, вы не понимаете, – сказала старейшина с раздражением и даже гневом в голосе. – Вы ничего не понимаете. А может быть, вам и наплевать на то, что его лишают последнего шанса на спасение. Последнего шанса. Вам на это наплевать?
– Перестаньте, – протестовал Тирр-джилаш, поднимая вверх руку. – Подождите один бит, пожалуйста. Кто вы такая, и кто лишает его последнего шанса?
Старейшина на мгновение закрыла глаза.
– Меня зовут Прр'т-касст-а. Я жена Прр'т-зевисти. Того самого, который пропал без вести на Доркасе.
– Да, я знаю эту историю, – сказал Тирр-джилаш вздыхая. Итак, перед ним жена Прр'т-зевисти. Возможно, она одна из тех, от решения которых зависит его участь. Ужасно.
– Но он не мертв! – воскликнула она, покраснев от гнева. – Тирр-джилаш, я знаю, что он не мог умереть.
Тирр-джилаш моргнул.
– Послушайте, Прр'т-касст-а, я понимаю ваши чувства. Но…
– Помолчите, – оборвала она его, – помолчите и выслушайте меня. Вожди Дхаа'рр решили совершить огненную церемонию поминовения Прр'т-зевисти через три фулларка.
Тирр-джилаш вздрогнул. Огненная церемония: ритуальное уничтожение органа фсс умершего старейшины. Теперь такое нечасто случается, но когда это происходит, то тяжело сказывается на тех, кто участвует в этом. Это прощание с тем, кого больше никто никогда не увидит…
Он нахмурился.
– Постойте, как они могут совершить церемонию поминовения, если прошло всего десять фулларков с момента его исчезновения?
– Двенадцать, – сказала Прр'т-касст-а. – В последний раз его видели двенадцать фулларков тому назад.
– Но ведь это недостаточный срок, – проговорил Тирр-джилаш. – Еще не время делать последнее заявление о его смерти. Какие основания выдвигают вожди кланов?
Прр'т-касст-а беспомощно махнула рукой:
– Они откопали какой-то древний закон Дхаа'рр. В нем говорится о том, что если кто-то пропадает в течение пятнадцати фулларков, то его следует считать мертвым.
– Но это же очень мало, – сказал Тирр-джилаш, пытаясь вспомнить, есть ли какие-нибудь установки на этот счет в клане Кее'рр. Однако ничего не приходило на ум. – Наверное, это и в самом деле какой-нибудь очень древний закон, вышедший еще до того, как были открыты способы сохранения органа фсс.
– Это точно согласилась, – Прр'т-касст-а. – Я попросила одного из членов моей семьи посмотреть этот закон. Он не нашел его в документах, изданных после перелета клана Дхаа'рр с Окканвы на Дхаранв.
Значит, этому закону по меньшей мере триста пятьдесят циклов.
– Так почему же они делают это?
– Не знаю, – ответила Прр'т-касст-а с выражением боли и беспомощности на лице. – Они ничего мне не сказали, ничего не объяснили. Просто упомянули об этом законе, утверждая, что древние традиции должны соблюдаться.
– Дело, пожалуй, не столько в традиции, – мрачно заметил Тирр-джилаш, – сколько в политике.
– Думаю, что вы правы, сказала Прр'т-касст-а. – Поэтому-то я и пришла к вам. Вы не замешаны в политических играх, которые ведут наши вожди. И все-таки вам не наплевать на Дхаа'рр, так как вы помолвлены с женщиной из этого клана. Однако у меня мало времени. Также как и у Прр'т-зевисти. Можете ли вы чем-то помочь нам?
Тирр-джилаш посмотрел на ее взволнованное лицо, начиная понимать, почему его мать так боится стать старейшиной, который живет, все понимает и чувствует, но в то же время совершенно беспомощен.
Однако сам Тирр-джилаш не мог здесь ничем помочь.