– …Мне кажется, Лейт и Додс служили в соседних подразделениях, где-то в районе Нью-Карачи. Я познакомился с ними уже в поместье.
– …Додс всегда был загадочной личностью. Никогда не совершал с нами рискованных вылазок. Когда-то он надышался нервно-паралитического газа и с тех пор немного утратил боевой дух. Но все равно, парень он ловкий. С Лейтом они вроде бы приятели. Лейта-то я давно знаю, вместе сидели на допросах у колли.
И так далее, и в таком же духе. В конце концов Кейн пришел к выводу, что никто толком не знает, чем, собственно, занимались Додс с Лейтом до и после войны.
В принципе, ничего удивительного в этом открытии не было.
Первоначально, как он помнил, на Плинри находилось три сотни спецназовцев, то есть двадцать пять стандартных команд по двенадцать человек в каждой. В живых остались всего тридцать один человек, и естественно, каждый второй мог быть единственным оставшимся из своего подразделения. Однако эти выводы ничуть не успокаивали Кейна, и он все чаще задавался вопросом: почему Лейт отказался обсуждать с ним особое задание Додса?
До Аргента оставалось еще три дня пути, когда Кейн закончил расшифровку записки и заложил в особый мыслительный файл восемь основных координат: шесть пространственных и две темпоральных. Можно было бы сказать, что он их просто запомнил. Но запоминание это было совершенно особого рода. Еще на Земле руководство Сопротивления постаралось сделать так, чтобы Кейн прошел усиленную психологическую подготовку. Поэтому теперь он прекрасно владел своей психикой на всех уровнях – от сознания до глубоких слоев подсознания. В течение шести часов, находясь в состоянии самогипноза, Кейн прятал модель, состоящую из восьми полученных им цифр, в самый дальний угол памяти, практически уже на уровень бессознательного. И теперь извлечь их оттуда можно было только с помощью особого символа воспоминания простейшего образа, который заставлял модель функционировать и делал ее осознанной. Однако символ этот был известен только единственному существу во всей вселенной – самому Кейну, и никакое психозондирование, никакие химические препараты не могли бы разгрести груду ментальных блоков, которые Кейн нагромоздил поверх этих цифр.
Вспомнить их мог только он сам, причем, находясь в здравом уме, и имея на то желание. Так что теперь ни Лейт, ни кто-либо другой не узнают координаты без его на то согласия.
Аргент представлял собой яркую точку прямо по курсу, когда товарняк вышел из подпространства. Челси Йенсен, пилотировавший корабль, установил компьютер в режим разработки Кривой сближения и набрал на клавиатуре схематическое изображение системы. Он подошел к дисплею и указал на экран.
– Вот эта – Аргент. Вторая планета системы, третий или четвертый мир земного типа в империи. Настоящая сокровищница минералов. До войны Аргент был баснословно, просто даже до неприличия, богат.
Кейн внимательно изучал схему, включавшую еще двенадцать планет и кольцо какой-то дымки.
– А это что? – спросил он.
– Пояс астероидов. Называется «бриллиантовое кольцо». И название не случайное.
– А почему астероиды сбились в кучу на одном полюсе, а не распределились равномерно?
– Понятия не имею. Но при такой большой концентрации материала даже легче разрабатывать копи. Ставлю десять против одного, что твои «Супернова» где-то там.
– Может быть. К тому же оттуда, кажется, неплохо будет совершать диверсионные рейды.
Кейн уже рисовал в воображении картину, как из глубины космоса появляются истребители и обрушиваются на корабли рекрилян.
– Да нет, не очень. Сами по себе пояса астероидов не слишком плотные. Даже в Бриллиантовом много пустого пространства, и засечь корабль, движущийся с приличной скоростью, особого труда не составит. Лучше уж залечь где-нибудь в болоте или в лесу на самом Аргенте.
Красочная картина в воображении Кейна померкла.
– А-а… – вздохнул он. – Значит вот какая у нас перспектива.
– И да, и нет, – услышал он позади себя голос Лейта, поднимающегося в рубку по спиральной лестнице. – В подобном месте мы затаимся на несколько дней, пока не свяжемся с какой-нибудь местной подпольной организацией.
Кейн удивленно посмотрел на спецназовца.
– Так, значит, вы поддерживаете контакт с аргентским подпольем?
– О чем это ты? – усмехнулся Лейт. – На Плинри мы были полностью изолированы от внешнего мира. Ты же сам знаешь.
– Но вы же только что сказали…
И тут Кейна осенило. Он даже щелкнул пальцами.
– Ах, да. Додс. Он уже здесь, так?
– Кейн, тебе пойдет на пользу, если ты избавишься от пагубной склонности к поспешным выводам, – Лейт облокотился на спинку кресла Йенсена.
– Как дела, Челси?
– Подходим на автопилоте, – Йенсен считывал показания приборов. – Будем там через пятнадцать часов. Правда, обнаружат нас гораздо раньше.
– Ну и ладно. Иди отдохни и заканчивай остальные дела. Скажи Спадафоре, чтоб он тебя заменил. В твоем распоряжении девять часов.